Cлова на букву "B"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Список лучших слов

 Кол-во Слово
1BALLADE
8BARNES
2BAS
6BBC
5BEAU
1BEND
1BERKELEY
1BERKLEY
3BERLIN
1BERNARD
1BERNARDO
1BIOGRAPHY
1BLAKE
1BLOOD
1BLOODY
1BOAT
1BOHEME
4BON
1BONJOUR
2BOOK
1BOOT
1BORE
12BORIS
1BRACE
1BREE
1BREMEN
1BRITANNICA
1BUILD
2BYRON

Несколько случайно найденных страниц

по слову BON

1. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Любовь
Входимость: 1. Размер: 61кб.
Часть текста: поскольку он был у нее только как МУЖ, то полем ее сражения был ВСЕГО ЛИШЬ Пастернак. «Внешне Зинаида Ник. была очень хороша. Высокая, стройная, яркая брюнетка. Прелестный удлиненный овал лица, матовая кожа, огромные сияющие темно-карие глаза. Такой я ее помню в ранней юности, еще невестой Нейгауза в Киеве. <> В 1931 году она была полнее, овал лица немного расплывчатее, но еще очень хороша». Воспоминания о Борисе Пастернаке. Сост. Е. В. Пастернак, М. И. Фейнберг. Стр. 137. А вот 1949 год: «Грузная женщина с тяжелым, огрубевшим лицом и самоуверенными манерами» Там же. Стр. 140. Людмила Ильинична, последняя Толстая, красная графиня, та, которая уже через год после замужества, из секретарш (удалось найти нового мужа, когда его, пусть и опрометчиво, и всего лишь в педагогических целях, но – оставила жена), принимала посетителей (дочерей небогатых писателей) в утренние часы в «меховой накидке на плечиках и блестя бриллиантами» – была все-таки младше своей побежденной соперницы на тридцать лет....
2. Синеок Анжелика, Пшеничный Эдуард: Кафка и Пастернак
Входимость: 1. Размер: 30кб.
Часть текста: отчасти именно из страха перед Тобой, отчасти потому, что для объяснения этого страха требуется слишком много подробностей, которые трудно было бы привести в разговоре. (...) Я никогда не говорил с Тобой откровенно, в храм к Тебе не ходил, в Франценсбаде никогда Тебя не навещал и вообще никогда не проявлял родственных чувств...» (Франц Кафка, ноябрь 1919 года). «Дорогой отец! Это письмо — исключительно к тебе. Ты не ближе мамы мне. Но на тебя я похож больше, чем на нее. А в этом письме — я не знаю еще, удастся ли это — я говорю почти с самим собой». И тут же сразу, инстинктивно, вдруг — «Дорогой отец, я боюсь» (Борис Пастернак, май 1916 года). Два письма. Двух сыновей. Двум отцам. Разница в написании между ними — три года. Но какие непохожие судьбы и влияние на мировой литературный процесс! Послание Бориса Пастернака дошло до адресата, письмо Франца Кафки — нет. Тем не менее, последнее широко известно с 1952 года (у нас — с 1968-го), тогда как первое опубликовано на страницах журнала «Знамя» совсем недавно 1 . Ощущение того, что письма Кафки и Пастернака удивительным образом схожи, возникает с первых строк их параллельного прочтения. Речь идет не просто об общности тематики, проблематики, сюжетно-бытовых коллизий. В них присутствует некий особый метафизический аккорд, который вызывает к жизни новый литературный жанр — Письмо сына к...
3. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 1. Размер: 76кб.
Часть текста: немецкой поэзии. Повто­рять то, что было сказано мною тогда, я не стану, пола­гаясь на память возможных моих читателей. Что же касается разговора о литературной обста­новке, с которой столкнулся начинающий Пастернак, то он и вовсе не состоялся по достаточно веской причине. Борис Леонидович, как мы помним, затронул другую тему, для него важнейшую. Он заговорил о своих сомне­ниях. О том, что ему кажется, будто всему, что он успел написать, присущ какой-то прирожденный или приобре­тенный изъян, что следует писать по-иному, проще, общедоступнее. Эта тема и легла в основу нашей дол­гой и знаменательной беседы. Именно тогда, 12 апреля 1930 года, я впервые услышал из уст Бориса Леони­довича его твердое решение в корне изменить свою поэтику, плотнее примкнуть к великим традициям русской классической эстетики. У нас, да и за рубежом, вошло в обыкновение, ссылаясь на самого Пастернака («я не люблю своего стиля до 1940 года»), делить его творчество на два периода — до и после означенного года. Это до извест­ной степени справедливо, но едва ли так уж непреложно верно. В годы, когда он создавал «Сестру мою жизнь» и «Темы и вариации», он, надо думать, еще не так-то мечтал об «оригинальности оглаженной и приглушен­ной, внешне не узнанной, скрытой под покровом обще­употребительной и привычной формы», как он говорил и писал позднее. Но стихотворения, отчасти уже отве­чавшие этим требованиям, у него все же встречались и раньше. И он к ним относился с особенной авторской приязнью. Напомню читателям в связи с затронутой темой — пересмотром и переоценкой Пастернаком своих былых произведений, что уже в день моего первого посещения Бориса Леонидовича летом 1920 года он с недовольством отзывался о...
4. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава третья
Входимость: 1. Размер: 41кб.
Часть текста: самовыражением». Борис Пастернак, напротив, предпочитал, чтобы зримый мир и непрозреваемая все­ленная говорили как бы от собственного имени его, Пастернака, поэтическим слогом. Более того, он старал­ся, вполне сознательно, затеряться в огромном и для него всегда чудесно-целостном мире, посягая едва ли не на большее, чем на равноправие с любой другой драгоценной его частицей — к примеру, с деревьями по ту сторону дымчатого водного простора, о котором он говорит в своих «Заморозках» (одном из поздней­ших его стихотворений): Холодным утром солнце в дымке Стоит столбом огня в дыму. Я тоже, как на скверном снимке, Совсем неотличим ему. Пока оно из мглы не выйдет, Блеснув за прудом на лугу, Меня деревья плохо видят На отдаленном берегу. Поистине такого полного «самоустранения», такой растроганной растворимости в великом целостном (пусть в малых рамках нашей земной действительности) не знала в такой мере мировая поэзия. Это его, Пастер­нака, «новое слово», столь отличное от романтического «зрелищно-биографического самовыражения», свойст­венного большинству его современников. «Под романтической манерой» — так говорит Пастер­нак в «Охранной грамоте» — крылось целое миро­восприятие. Это было понимание жизни как жизни поэта. Оно перешло к нам от символистов, символис­тами же было усвоено от романтиков; главным обра­зом немецких... Усилили его (такое понимание судьбы и роли поэта. — Н. В.) Маяковский и Есенин. Но вне легенды романтический этот план фальшив, — так продолжает Пастернак....

© 2000- NIV