Cлова на букву "R"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Список лучших слов

 Кол-во Слово
1RAINER
2READING
1REASONER
1REFERENCE
1REJOICE
1RELIGION
1RENAISSANCE
1RESTANTE
2RESUME
1REVIEW
1REVUE
1RIDICULE
2RIEN
6RILKE
1ROBIN
1ROMANS
2ROOM
1ROYAL
1RUB
1RUIN
2RUSSE
1RUSSIA
5RUSSIAN

Несколько случайно найденных страниц

по слову RUSSIAN

1. Иванов Вячеслав: К истории поэтики Пастернака футуристического периода
Входимость: 2. Размер: 61кб.
Часть текста: предметом которого является происхождение и интертекстуальные связи поэтики короткого периода, во время которого можно говорить о принадлежности или примыкании молодого Пастернака к футуризму[1]. Этому предшествовал еще меньший отрезок времени, который позднее в «Охранной грамоте» Пастернак охарактеризует как свое вхождение в «эпигонскую» группу, представлявшую по его словам «влеченье без огня и дара» (V, 213)[2] . «Близнец в тучах», заслуживающий названия «предфутуристического»[3] сборника, но в основном следующий принципам поэзии поздних символистов и особенно Анненского[4], писался в то время, когда Пастернак еще был участником объединения «Лирика», возглавлявшегося и поддерживавшегося Юлианом Анисимовым[5]. Едва ли к последнему приложимо полностью замечание о недаровитости эпигонов: напомню, что к стихотворению Анисимова “Cура” восходит первая половина начальной строки блоковского «На небе - празелень»; хотя Блок и назвал анисимовские стихи «очень бледными», но именно это поэтическое применение названия иконописной краски, содержавшееся в анисимовском стихотворном сборнике «Обитель», перед тем- в 1913г. - посланном ему автором с почтительной надписью, Блок невольно запомнил и использовал во втором стихотворении ...
2. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 5, страница 5)
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Часть текста: Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 5, страница 5) Глава V. Поэмы 1924-1930 17 Письма жене в Геленджик лета 1928 года подробно описывают работу по переделке стихов, написанных до "Сестры моей жизни". Пастернак задержался в Москве в ожидании денег из ГИЗа, предложившего ему переиздать свои первые книги. Собирая стихи 1912-1917 годов, он вдруг увидал полную невозможность предлагать их в прежнем виде. Рассчитанные на другое время и других читателей, они превращались, по бескомпромиссному мнению автора, в неоправданную претензию. "То, что из дружбы, - писал Пастернак жене в июне 1928 года, - я считал делом, наукой и пользой и чем считал себя обязанным Боброву и (даже!) Асееву, вижу ясно теперь на бросающихся в глаза сравненьях - было никчемным вредом, приближавшим судьбу сделанного к действительности (всегда условной), и всегда понижавшим мои живые задатки или лучше сказать уровень, предшествовавший у меня каждый раз таким "успехам"... Только компромиссы в сторону живых сил, литературой не затронутых, сказывались благотворно... Но все, что обращено в Близнеце и Барьерах к тогдашним литературным соседям и могло нравиться им - отвратительно, и мне трудно будет отобрать себя самого среди этих невольных приспособлений, и еще труднее - дать отобранному тот ход, который (о как я это помню!) я сам тогда скрепя сердце пресекал из боязни наивности и литературного одиночества. Отсюда и Центрифуга и Футуризм". В раздел, получивший название "Начальная пора", вошли 11 стихотворений из 21, составлявших книгу "Близнец в тучах". Почти заново были переписаны "Сон", "Вокзал", "Венеция", "Зима" и "Зимняя ночь". Раздел открывался тремя стихотворениями из альманаха "Лирика" 1913 года. Была переработана поэма "Город" 1916 года, "Наброски к фантазии "Поэма о ближнем" превратились в удивительные по лирической силе "Отрывки из поэмы". В ...
3. Каган Ю. М.: Об "Апеллесовой черте" Бориса Пастернака
Входимость: 1. Размер: 41кб.
Часть текста: очень короткая, речь здесь пойдет не обо всем ее содержании, не о понимании ее удивительного языка и не о ее философско-художественном смысле. Здесь будет сказано не обо всем том, "что взошло на дрожжах этой выдумки" (2), а только о заглавии, о том, как звали ее героев, да еще о вопросах, которые волновали одного из них, а также самого автора (3). Повесть эту Б. Л. Пастернак начал весной 1915 года, через три года после знакомства с курсами знаменитых философов-неокантианцев Г. Когена и П. Наторпа и увлеченности ими во время летнего семестра в Марбурге, даже "экзальтированной влюбленности" (4) в первого из них. Издатели в "Русской мысли", в "Летописи" отвергли повесть. Не поняв, не сумев ее оценить. Из "Русской мысли" рукопись вернули с обидными "материалами обсуждения в редакции" (5). В конце 1916 года Пастернак сообщал: "... написана была вещь с увлечением и подъемом /.../ я делал не одну попытку прозой заняться, клонясь в сторону техничности. И не в силу ли этого остались они бесплодны? Так что осудить совершенно "Апеллесову черту" я не мог бы по справедливости" (6). Опубликована повесть была в 1918 году. Сейчас, спустя десятилетия, многое в ней остается загадочным, несмотря на все комментарии, несмотря на существование специальной монографии, посвященной ранним прозаическим фрагментам Пастернака, в которых речь идет о герое почти с тем же странным именем, каким наделен один из героев повести (7). Заглавие повести и эпиграф, предпосланный ей, напоминают читателю о древнегреческом живописце Апеллесе, который жил во второй половине IV в. до н. э., то есть при Александре Македонском. Заглавие и эпиграф связаны в повести одним и тем же именем, поэтому — сначала о них. Произведения Апеллеса не сохранились, но известны их названия и описания картин художника. Его кисти принадлежала, в...
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эдуард Бабаев
Входимость: 1. Размер: 31кб.
Часть текста: свежим воздухом. И вдруг увидел на перроне Владимира Липко. Он был поэт и переводчик, изящный человек в высокой шапке и с тростью в руке. Липко еще издали заметил меня, помахал мне рукой и стал пробираться через толпу к моему вагону. Он прекрасно читал стихи с эстрады: Если я уеду из Герата, вспомнит ли хоть кто-нибудь меня? На стене лишь сизый свет заката, вспомнит ли хоть кто-нибудь меня? Читал нараспев, растягивая гласные. И получалось очень хорошо. Но в обыденной речи он заикался, испытывая большие за­труднения, особенно в словах, которые начинаются с согласного звука. — П-передайте, — сказал он, когда мой поезд уже тронулся и проводник взмахнул фонарем. Я поднялся на ступеньку вагона и взял из рук Липко картон­ную папку с завязанными тесемками. — П-подстрочник, — сказал Липко, помогая себе жестом, так что трость его взлетела выше головы. — Д-доп-полнительно... Проводник поднялся на ступеньку выше, и мне пришлось войти в тамбур. Поезд набирал скорость. Липко, сложив руки рупором у губ, крикнул вдогонку: — П-пастернаку! Это были подстрочники газелей Алишера Навои для антоло­гии узбекской поэзии. ... На перекрестках продавали мороженое, мандарины и, как тогда говорили, рассыпные папиросы. И все это, особенно мороженое, было восхитительным от­крытием той зимы. Поштучно все это стоило недорого... Дворы и улицы были завалены снегом. Шапки прохожих на противоположной стороне улицы важно проплывали над гребня­ми белых сугробов. Запах мандариновой кожуры напоминал о ка­ком-то забытом детском празднике. От метро «Новокузнецкая» я без особого труда...

© 2000- NIV