Cлова на букву "I"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Список лучших слов

 Кол-во Слово
7ICH
1ILLUSTRATION
2IMBECILE
1IMPRESSION
1INA
1INC
1INDIA
1INDIAN
1INFINITUM
1INNOVATION
1INSTINCT
1INSTITUTION
1INTERLUDE
1INTERNAL
3INTERNATIONAL
1INTO
1INTRODUCTION
1INVITATION
1IRELAND
1ISABELLE
1ISAIAH
3IST
1ITALY
4IVANOV

Несколько случайно найденных страниц

по слову ICH

1. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 1)
Входимость: 1. Размер: 38кб.
Часть текста: творческой деятельности, Борис Пастернак отмечал "словесно-первичную, классическую форму" его дарования в противовес остальному поколению, которому в целом "была свойственна одаренность общехудожественная, распространенного типа, с перевесом живописных и музыкальных начал". В эту характеристику он включал Маяковского и заведомо самого себя. Он рассказывал Зое Масленниковой, что рисовал как все, до 10-12 лет, но отец считал ненужным "поддерживать слабые потуги. Если человеку дано, он и сам выберется". Действительно, Леонид Пастернак, которого в отрочестве всеми силами старались отвадить от рисования, говаривал еще определенней: "Если человеку дано быть художником, его хоть палкой бей, а он им станет". Такой упрощенно фаталистический ответ можно дополнить. Лет в 10 это еще было детской игрой. Сначала "выставки картин", потом "издание иллюстрированного журнала". Александр Пастернак вспоминает открытку, на которой был наклеен сделанный Борей черный силуэт молодой женщины в шляпе со страусовым пером, хозяйки дома, в котором он жил во время Шуриной болезни. Дело было вскоре после печатания "Воскресения" в "Ниве": "В открытке Боря извещал меня тоном взрослого заказчика, что ...
2. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава шестая
Входимость: 1. Размер: 86кб.
Часть текста: профессор Киевской консерватории, впервые выступил с рядом концертов в Москве и сразу покорил публику «перво­престольной», как еще недавно именовали этот город, в котором родился и я 22 февраля (по старому стилю) 1901 года, в самый день огласки отлучения Льва Толстого от православной церкви. Два первых концерта Нейгауза были почти целиком посвящены Скрябину, кумиру тогдашней московской молодежи. На первом сонатном вечере пианист, в до­полнение к обширной и труднейшей программе, много играл Шопена, среди прочего его чудесную фантазию f-moll, опус 49, а также — с почти оркестровой полно­звучностью — скрябинский ноктюрн для левой руки, держась правой за кант рояля. Успех был полный и беспримерный. Такого Скрябина Москва еще не слыхала. Второй вечер прошел под знаком какого-то безумия, охватившего и публику и концертанта. Нейгауз на бис повторил 3-ю и 5-ю сонаты, сыгранные им на первом концерте, —всего семь из десяти возможных. И вдруг, в ответ на восторженный рев слушателей, прозвучала ни­кому неведомая мелодия — прелюд собственного сочи­нения концертанта, мне и публике показавшийся пре­лестным. Я был счастлив и глубоко взволнован всем услышан­ным, что не могло на мне не отразиться. И потому давнишний мой приятель и некогда товарищ по гимназии, ныне давно покойный композитор, «презрительный эстет», ставивший себе в особую заслугу стоическую не­возмутимость, мне сказал, иронически раздув округлые щеки: — Подкатите пролетку к артистическому подъезду и впрягитесь в нее в помощь истеричкам обоего пола. Но он тут же был посрамлен. Из артистической степенно спускался по лестничному пролету Сабанеев, один из виднейших музыкальных критиков того времени, и авторитетно отчеканил, обращаясь к Константину...
3. Кацис Леонид: Начальная пора
Входимость: 1. Размер: 22кб.
Часть текста: кампании, в которой имя Б. Пастернака тоже иногда «звучало» в кавычках. Между тем, ни эстетский фильм Ю. Арабова, ни национальный масскультурный бестселлер Д. Быкова, довольно подробно и нелицеприятно отрецензированный и в «Лехаиме» Н. Александровым, никак не могут претендовать на звание событий знаковых или принципиальных для тех, кто следит за динамикой изменения наших знаний об авторе «Доктора Живаго». В сущности, даже шесть первых томов нового собрания сочинений поэта, несмотря на ряд важных вариантов, черновиков и комментариев, существенно дополнивших предыдущее 5-томное собрание, ничего принципиально не изменили в знакомой картине жизни и творчества «собеседника рощ». Скажем сразу, еврейский вопрос для Бориса Пастернака всегда был болезненным и трудным. Непреодоленная двойственность еврейского происхождения и христианской направленности творчества сопровождала его на протяжении всей жизни. Другой немаловажный аспект – противоречия между отцом, художником-академиком Л. О. Пастернаком, автором известной, но редкой книги «Рембрандт и еврейство в его творчестве», другом Х. -Н. Бялика, и сыном, которого еврейские интересы отца в немалой степени раздражали. При этом противники обсуждения интересующей нас проблемы обычно ссылаются на разговор героев романа Юрия Живаго и Михаила Гордона, где устами последнего автор выразил свое отношение к судьбе еврейства после начала христианской эры, предложив евреям разойтись и рассеяться. Не будем, однако, забывать, что написано это было в связи с событиями первой мировой войны и антиеврейскими эксцессами в прифронтовой ...
4. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке
Входимость: 2. Размер: 47кб.
Часть текста: от чисто артистического его обаяния — жизнь худож­ника не успела перерасти в легенду до того, как он нас покинул. Прижизненному признанию художника гением больше всего мешает почти неизбежное свойство гениальности — неравноценность, даже несовершенство иных его творений. Впрочем, все это относится и к творцу Вселенной, и притом в такой степени, что я и в него «прижизненно» чаще не верю. Совершенен ли Леонардо да Винчи? Совершенны ли Гёте, Толстой, Шекспир или Сервантес? Достоевский, Томас Манн, даже Пушкин и Чехов? Нет, они гениальны. Совершенны: стихи Теофиля Готье, проза Мериме или Анатоля Франса. Но кто назовет их гениями? Они только совершенны,и это заслуженно возвышает их надо всем, что несовершенно, не будучи гениальным. От большинства полотен Леонардо веет холодом; они кажутся искусственными при их сопоставлении с его фрагментами (с головой безбородого Христа, напри­мер) или с его анатомическими студиями или с кари­катурными зарисовками флорентийских старух. Так ли сплошь совершенен гениальный Фауст? Нет, конечно. И часто в легковесных суждениях его порицателей больше толку, нежели в пустых панегириках присяж­ных его превозносителей. И все же гении, и только они, достигая предела своего мастерства, своего искусства «владеть и властво­вать» 1...
5. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава четвертая
Входимость: 1. Размер: 58кб.
Часть текста: тем, что при всех наших добрых отношениях — вы стихов моих не приняли. Я, если это было возможно, еще больше полюбил его за эту детскую мнительность... Кем я был, чтобы он этим так смущался? Я весело перебил его: — Вы читали Аверченко — «Сатириконцы в Ев­ропе»? — Нет, не читал. — Это и неважно. Должен признаться, я не сразу освоил язык «Сестры моей жизни». Но потом со мной случилось, как с «сатириконцами». Они не знали итальянского языка и вдруг, чуть ли не у могилы Данте, с изумле­нием обнаружили, что его понимают. Все объяснилось как нельзя проще: это говорили такие же, как они, русские путешественники. Так и со мной. Сначала мне язык этой книги показался слишком смелым, слишком новым (по лексике, по системе метафор), так сказать, «чужеземным». Но вдруг я понял, что это и есть язык нашей новой поэзии. Все посолено исконно русской «горячею солью нетленных речей», — (эту строчку Фета часто приводил Пастернак), —и сквозь неслыханно но­вое, чуть-чуть — и не так уж чуть-чуть! — проступает, как говорил друг вашего отца Серов, «хорошее ста­рое». — (Этот пассаж, включая цитаты из Фета и Серова, был, конечно, мною «придуман» и даже литературно отработан во время моего пешего путешествия на Вол­хонку.) — Ха-ха-ха-ха! Как вы здорово это придумали мне сказать! Спасибо, Коля! — Он меня поцеловал. Не дав ни ему, ни себе опомниться, я тотчас же заговорил о предполагаемой зачетной работе. Пусть читатель от меня не ждет дословного воссоздания моей тогдашней речи. В памяти она не сохранилась. Но основные положения моего замысла я помню отчетливо. Мною проводилась мысль (конечно, не только мне принадлежавшая) — мысль об утомлении и снашивае-мости «материи поэзии» от постоянной потребности художника в «первичном», то есть в ее обновлении. Вместе с тем я полагал, что в...

© 2000- NIV