Cлово "ТРОГАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ТРОГАЛ, ТРОГАЛА, ТРОГАЕТ, ТРОГАЯ

1. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава IX. "Сестра моя жизнь"
Входимость: 5.
2. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 15)
Входимость: 4.
3. Нескучный сад
Входимость: 4.
4. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава четвертая
Входимость: 4.
5. Халина Татьяна: Пастернак Борис Леонидович
Входимость: 3.
6. Спекторский
Входимость: 3.
7. Некоторые подробности биографии Пастернака (автор неизвестен)
Входимость: 3.
8. Публикации в газетах о нобелевской премии Пастернака. Письмо членов редколлегии журнала "Новый мир" Б. Пастернаку (" Литературная газета" №128 от 25 октября 1958г.
Входимость: 3.
9. Быков Дмитрий: Сын сапожника и сын художника
Входимость: 3.
10. Борис Пастернак. Детство Люверс
Входимость: 3.
11. В.М.Борисов. Река, распахнутая настежь
Входимость: 2.
12. Не трогать
Входимость: 2.
13. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 2)
Входимость: 2.
14. Соломин Владимир: Собеседник сердца (этюды о Пастернаке)
Входимость: 2.
15. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 5)
Входимость: 2.
16. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLIII. Оттепель
Входимость: 2.
17. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXX. Переделкино
Входимость: 2.
18. Борисов В. М.: Река, распахнутая настежь
Входимость: 2.
19. Борис Пастернак: Женщины его боготворили (автор неизвестен)
Входимость: 2.
20. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 4)
Входимость: 2.
21. Лекции: Борис Леонидович Пастернак (неизвестный автор)
Входимость: 2.
22. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 5)
Входимость: 2.
23. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 2.
24. Борис Пастернак. Охранная грамота (часть 3)
Входимость: 2.
25. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 3)
Входимость: 2.
26. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 3)
Входимость: 1.
27. Сарнов Бенедикт: Диалог продолжается
Входимость: 1.
28. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 1.
29. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Тамара Иванова
Входимость: 1.
30. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Эпилог. Жизнь после смерти
Входимость: 1.
31. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 3)
Входимость: 1.
32. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 3)
Входимость: 1.
33. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Несыгранный Гамлет
Входимость: 1.
34. Борис Пастернак. Детство Люверс (часть 2)
Входимость: 1.
35. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXIX. Ольга Ивинская
Входимость: 1.
36. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIV. 1923—1925
Входимость: 1.
37. Борис Пастернак на Урале (отрывок из книги: Жизнь Бориса Пастернака - документальное повествование)
Входимость: 1.
38. Борис Пастернак и Ольга Ивинская (автор неизвестен)
Входимость: 1.
39. Хазан Любовь: Интервью с Петром Пастернаком
Входимость: 1.
40. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Евтушенко
Входимость: 1.
41. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XL. "Фауст"
Входимость: 1.
42. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 5)
Входимость: 1.
43. Шатин Ю. В.: Художественное время Бориса Пастернака - история, ставшая метафизикой
Входимость: 1.
44. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 14)
Входимость: 1.
45. Евтушенко Е.: Почерк, похожий на журавлей.
Входимость: 1.
46. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVI. В зеркалах: Мандельштам
Входимость: 1.
47. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLV. Расправа
Входимость: 1.
48. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 4)
Входимость: 1.
49. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 4)
Входимость: 1.
50. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава пятая
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава IX. "Сестра моя жизнь"
Входимость: 5. Размер: 49кб.
Часть текста: Два периода в своей биографии Пастернак считал счастливейшими: семнадцатый, когда он писал «Сестру», и конец сороковых — начало пятидесятых, когда создавался роман. Судьба, словно в предвидении будущего, каждому периоду русской революции подобрала летописца (прозаики почти не справились с задачей — явления мистические лучше удаются поэтам). Январь и февраль восемнадцатого достались Блоку («Двенадцать»), девятнадцатый и двадцатый — Цветаевой (лирика Борисоглебского переулка, «Лебединый стан»), двадцать первый — Ахматовой («Anno Domini 1921»), двадцать второй — Мандельштаму («Tristia»), двадцать третий — Маяковскому («Про это»). Семнадцатый — год Пастернака: это благодаря ему мы догадываемся, как все было. Пастернак и сам чувствовал, что это время ему сродни: во-первых, неоформившееся, бродящее, переходное, в рифму его долгому отрочеству. Во-вторых — страстное и неопытное, напрягшееся в предчувствии главного опыта: революция еще обольщает, с огнем еще играют,— но в сентябре все полыхнет, и нарастающий жар земли — так и горит под ногами!— у Пастернака передан безошибочно, даром что никакой политики в книге нет (да политика и была лишь бледным отражением событий, о которых с репортерской прямотой писал Пастернак, допущенный к их небесному истоку). Наконец, время с марта по октябрь семнадцатого было эпохой бесчисленных проб и ошибок — и он в эти полгода тоже пережил весь спектр тяжелой любовной драмы, от надежды на полную взаимность до озлобления и чуть ли не брани, и возлюбленная, как и революция, досталась другому: не тому, кто любил по-настоящему, а тому, кто выглядел надежней. Эта цепь параллелей заставила Пастернака впервые в жизни почувствовать себя не...
2. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 15)
Входимость: 4. Размер: 80кб.
Часть текста: советских периодов. Он исхудал, оброс и одичал еще более, чем во время своего возвращения в Юрятин из партизанского плена. По дороге он опять постепенно снимал с себя все стоящее и выменивал на хлеб с придачею каких-нибудь рваных обносков, чтобы не остаться голым. Так опять проел он в пути свою вторую шубу и пиджачную пару, и на улицах Москвы появился в серой папахе, обмотках и вытертой солдатской шинели, которая превратилась без пуговиц, споротых до одной, в запашной арестантский халат. В этом наряде он ничем не отличался от бесчисленных красноармейцев, толпами наводнивших площади, бульвары и вокзалы столицы. Он пришел в Москву не один. За ним всюду по пятам следовал красивый крестьянский юноша, тоже одетый во все солдатское, как он сам. В таком виде они появлялись в тех из уцелевших московских Гостиных, где протекло детство Юрия Андреевича, где его помнили и принимали вместе с его спутником, предварительно деликатно осведомившись, побывали ли они после дороги в бане, - сыпной тиф еще свирепствовал, - и где Юрию Андреевичу в первые же дни его появления рассказали об обстоятельствах отъезда его близких из Москвы за границу. Оба дичились людей, но из обостренной застенчивости избегали случаев являться в гости в единственном числе, когда нельзя молчать и надо самим поддерживать беседу. Обыкновенно они двумя долговязыми фигурами вырастали у знакомых, когда у них собиралось общество, забивались куда-нибудь в угол понезаметнее и молча проводили вечер, не участвуя в общем разговоре. В сопровождении своего молодого товарища худой рослый доктор в неказистой одежде походил на искателя правды из простонародья, а его постоянный провожатый на послушного, слепо ему преданного ученика и последователя. Кто же был этот молодой спутник? 2 Последнюю часть пути, ближе к Москве, Юрий Андреевич проехал по железной...
3. Нескучный сад
Входимость: 4. Размер: 18кб.
Часть текста: В упившихся ливнем кистях, О сонный начес беспорядка, О дивный, божий пустяк! 3. Орешник Орешник тебя отрешает от дня, И мшистые солнца ложаться с опушки То решкой на плотное тленье пня, То мутно-зеленым орлом на лягушку. Кусты обгоняют тебя, и пока С родимою чащей сроднишься с отвычки, Она уж безбрежна: ряды кругляка, И роща редеет, и птичка как гичка, И песня как пена, и наперерез, Лазурь забирая, нырком, душегубкой И мимо... И долго безмолвствует лес, Следя с облаков за пронесшейся шлюпкой. О место свиданья малины с грозой, Где, в тучи рогами лишшйника тычясь, Горят, одуряя наш мозг молодой, Лиловые топи угасших язычеств! 4. В лесу Луга мутило жаром лиловатым, В лесу клубился кафедральный мрак. Что оставалось в мире целовать им? Он весь был их, как воск на пальцах мяк. Есть сон такой, не спишь, а только снится, Что жаждешь сна; что дремлет человек, Которому сквозь сон палят ресницы Два черных солнца, бьющих из под век. Текли лучи. Текли жуки с отливом. Стекло стрекоз сновало по щекам. Был полон лес мерцаньем кропотливым, Как под щипцами у часовщика. Казалось, он уснул под стук цифири, Меж тем как выше, в терпком янтаре, Испытаннейшие часы в эфире Переставляют, сверив по жаре. Их переводят, сотрясают иглы И сеют тень, и мают, и сверлят Мачтовый мрак, который ввысь воздвигло, В истому дня, на синий циферблат. Казалось, древность счастья облетает. Казалось, лес закатом снов объят. Счастливые часов не наблюдают, Но те, вдвоем, казалось, только спят. 5. Спасское Незабвенный сентябрь осыпается в спасском. Не сегодня ли с дачи съезжать вам пора? За плетнем перекликнулось эхо с подпаском И в лесу различило удар топора. Этой ночью за парком знобило трясину. Только солнце взошло, и опять наутек. ...
4. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава четвертая
Входимость: 4. Размер: 58кб.
Часть текста: пешком с Чистых прудов к нему — бульварами на Волхонку. — Здравствуйте, —сказал он настороженным голо­сом и со столь же настороженной мнительностью в лице (и то сказать, получив драгоценный подарок, я целых семь дней не давал о себе знать). Но я с ходу же начал посильно варьировать пушкин­ское «Ты, Моцарт, бог...». Лицо его сразу преобра­зилось, и — это было смешно и трогательно! — он имел вид преглупо осекшегося человека. Я сразу догадался почему: он уже приготовил совсем другую речь на тему, что, мол, мое «неприятие» его книги ничуть не поколеб­лет нашей дружбы. Я не ошибся. Он уже заговорил. — А я, сказать по правде, уже примирился с тем, что при всех наших добрых отношениях — вы стихов моих не приняли. Я, если это было возможно, еще больше полюбил его за эту детскую мнительность... Кем я был, чтобы он этим так смущался? Я весело перебил его: — Вы читали Аверченко — «Сатириконцы в Ев­ропе»? — Нет, не читал. — Это и неважно. Должен признаться, я не сразу освоил язык «Сестры моей жизни». Но потом со мной случилось, как с «сатириконцами». Они не знали итальянского языка и вдруг, чуть ли не у могилы Данте, с изумле­нием обнаружили, что его понимают. Все объяснилось как нельзя проще: это говорили такие же, как они, русские путешественники. Так и со мной. Сначала мне язык этой книги показался слишком смелым, слишком новым (по лексике, по системе метафор), так сказать, «чужеземным». Но вдруг я понял, что это и есть язык нашей новой поэзии. Все посолено исконно русской «горячею солью нетленных речей», — (эту строчку Фета часто приводил Пастернак), —и сквозь неслыханно но­вое, чуть-чуть — и не так уж чуть-чуть! — проступает, как говорил друг вашего отца Серов, «хорошее ста­рое». — (Этот пассаж, включая цитаты из Фета и Серова, был, конечно,...
5. Халина Татьяна: Пастернак Борис Леонидович
Входимость: 3. Размер: 57кб.
Часть текста: абориген, Корнями вросший в самолюбье, Мой вдохновитель, мой регент! Борис Пастернак с младенчества оказался на перекрёстке больших трудов русской и мировой культуры, немаловажная часть которых совершалась у него на глазах. Его отец был художником-академиком, а мама - выдающейся пианисткой. В доме Пастернаков бывали Толстой, Скрябин, Серов, Ге и другие известные люди своего времени. Из окна их кухни можно было наблюдать за работой скульптора Паоло Трубецкого. Квартира примыкала к мастерским, где замечательные педагоги обучали молодых художников, многие из которых составили потом славу русского искусства. Таким образом, Пастернак с детства был включён в атмосферу серьёзного творческого труда. В сущности, Пастернак мог состояться не только как потенциальный музыкант или философ, но и как профессиональный живописец. Начиная с детских лет и до последних дней, он всегда видел мир в своей поэзии, лирической и традиционной прозе, в красках и линиях. Пастернак как бы не разлучался с мольбертом и палитрой, и мысленно смешивать краски для него было наибольшим удовольствием. В четырёхлетнем возрасте Борис Пастернак вместе со всей семьёй переехал в казённую квартиру Училища живописи, ваяния и зодчества на Мясницкой улице против...

© 2000- NIV