Cлово "ТЕПЛО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ТЕПЛА, ТЕПЛОМ, ТЕПЛУ, ТЕПЛЕ

1. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXII. Зинаида Николаевна
Входимость: 4.
2. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елена Берковская
Входимость: 4.
3. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 5)
Входимость: 4.
4. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 14)
Входимость: 3.
5. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 2)
Входимость: 3.
6. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Критика Розанова
Входимость: 3.
7. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 7)
Входимость: 3.
8. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава X. 1918—1921. "Детство Люверс". "Темы и вариации"
Входимость: 3.
9. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Сергей Дурылин
Входимость: 2.
10. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIX. В зеркалах: Блок
Входимость: 2.
11. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгения Кунина
Входимость: 2.
12. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Нина Табидзе
Входимость: 2.
13. Борис Пастернак. Детство Люверс (часть 2)
Входимость: 2.
14. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 15)
Входимость: 2.
15. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Лара – это мы
Входимость: 2.
16. Соломин Владимир: Собеседник сердца (этюды о Пастернаке)
Входимость: 2.
17. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVII. Первый съезд. "Грузинские лирики"
Входимость: 2.
18. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Яков Черняк
Входимость: 2.
19. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 6)
Входимость: 2.
20. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Родительский инстинкт в 1926 году
Входимость: 2.
21. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава четвертая
Входимость: 2.
22. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Размокшая баранка
Входимость: 2.
23. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. На теплоходе музыка играет
Входимость: 2.
24. Спекторский
Входимость: 2.
25. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 3)
Входимость: 2.
26. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лев Горнунг
Входимость: 1.
27. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 3)
Входимость: 1.
28. * * * (Оттепелями из магазинов)
Входимость: 1.
29. Волны
Входимость: 1.
30. Счастье
Входимость: 1.
31. Якобсон А.: Лекции о Пастернаке
Входимость: 1.
32. Драматические отрывки
Входимость: 1.
33. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 10)
Входимость: 1.
34. Художник
Входимость: 1.
35. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 3)
Входимость: 1.
36. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVI. Чистополь
Входимость: 1.
37. Эпштейн Михаил: Борис Пастернак
Входимость: 1.
38. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Тамара Иванова
Входимость: 1.
39. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 4)
Входимость: 1.
40. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Во всю ширину плаща
Входимость: 1.
41. Клинг О.: Борис Пастернак и символизм
Входимость: 1.
42. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава L. Прощание
Входимость: 1.
43. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVI. В зеркалах: Мандельштам
Входимость: 1.
44. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 3)
Входимость: 1.
45. Город ("Зима, на кухне пенье петьки")
Входимость: 1.
46. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эдуард Бабаев
Входимость: 1.
47. В.М.Борисов. Река, распахнутая настежь
Входимость: 1.
48. Единственные дни
Входимость: 1.
49. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 17)
Входимость: 1.
50. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVIII. Глухая пора
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXII. Зинаида Николаевна
Входимость: 4. Размер: 123кб.
Часть текста: от быта в его кругу считалась постыдной, и не в одной житейской прозе было дело: они с Женей Лурье метнулись друг к другу в трудное время, от обоюдного одиночества. Пастернак в двадцатые годы,— хотя этот свой период он оценивал сдержанно,— колоссально вырос; эпичность появилась не только в его литературной манере, но и в подходе к истории. Он мечтал о большой, серьезной, «настоящей» работе — но в сорок лет продолжал жить, как юноша: неприкаянно, неустроенно и тесно. Он все чаще называет сделанное им «ерундой», «черновиками», «попытками». Как всякая настоящая любовь, встреча Пастернака с Зинаидой Николаевной готовится долго, путем проб, ошибок и Репетиций. Таких романных «подготовок» потом множество будет в «Докторе Живаго», где судьба сводит влюбленных с шестой, кажется, попытки. С семьей Нейгаузов Пастернак должен был познакомиться еще в самом начале двадцатых, когда Генрих (Гарри), замечательный киевский пианист, только что переехал в Москву. Год спустя, когда Нейгауз устроился на новом месте, к нему присоединилась и жена — очень красивая киевлянка, полуитальянка по матери, с матово-смуглой кожей и большими карими глазами. Частые романные совпадения в те времена объясняются просто: вся московская творческая интеллигенция была хоть шапочно, но знакома. Ученица Нейгауза Елизавета Тубина в 1920 году вышла замуж за Якова Черняка, упоминавшегося выше молодого критика. Черняк все порывался приблизить Пастернака к современности, вовлечь в общественную жизнь,— поэт был на восемь лет старше, однако благодарил за «политическое воспитание». Черняк познакомил Пастернака с молодой женой, а та захотела свести его со своим учителем Нейгаузом — ей казалось, что эти люди...
2. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елена Берковская
Входимость: 4. Размер: 78кб.
Часть текста: ближе всего к пониманию идей бессмертия и вос­крешения подошел в своем творчестве именно Пастернак. Но для того, чтобы можно было обратиться к Пастернаку и доходчиво объяснить ему его роль и место в общем деле, следовало лучше познакомиться с его творчеством. Вот они и знакомились. Академический процесс познания быстро перешел в увлече­ние, в восхищение, в экстаз; стихи читались друг другу вслух, учи­лись наизусть. Серый том «Избранного» 1937 года3 был истерт, растрепан и не выпускался из рук. Вот в эту атмосферу, насыщен­ную, скорее перенасыщенную Пастернаком, попала я. От меня требовалось восхищение, трепет и запоминание наизусть. С моей точки зрения, это было возмутительным насилием над личнос­тью. Стихи я любила с детства, знала наизусть... Но то ведь стихи! Пушкин, Некрасов, Фет, Алексей Толстой. Ну Ахматова, ну Гуми­лев, Блок. А это? Мне в мои провинциальные 17 лет стихи Пас­тернака казались бессмысленным набором слов. Ну что это, правда? «И чекан сука, и щека его, и паркет, и тень кочерги отли­вают сном и раскаяньем сутки сплошь грешившей пурги». Совер­шенно ясно — бред и Олины очередные штучки. «Чекан сука» — какой «чекан», какого «сука»? (Кстати сказать, наизусть я «Бо­лезнь» запомнила именно тогда на слух, ничего не поняв.) Боже мой, да что тут говорить. Бред есть бред! Весь мой первый курс прошел под пастернаковский рефрен. То девицы читали и восхищались вдвоем, то приходил молодой поэт, студент с мехмата Боря Симонов и читал свое, такое...
3. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 5)
Входимость: 4. Размер: 99кб.
Часть текста: барьеров 1913-1917 24 Он уезжал на неопределенно долгий срок в далекие места, известные только по описаниям и рассказам, к незнакомым людям. Уезжал больной, несмотря на уговоры родителей, не стал дальше откладывать и уехал, не пойдя к врачу. Путь скорым поездом до Перми, видимо, не оставил ярких впечатлений. После пересадки, ночью, в движении шедшего с натугой и остановками пассажирского стало наблюдаться что-то необычное. Повороты, туннели, хвойный лес то с одной, то с другой стороны, проносившийся мимо окон. Зимний рассвет медлил, но внезапно из-за гор, со стороны Азии, граница которой была где-то рядом, хлынули солнечные лучи и, как лыжники, заскользили между стволов высоких, царственных сосен, поочередно золотя их вершины и озаряя снежный склон. Этот рассвет стал темой стихотворения "Урал впервые". Без родовспомогательницы, во мраке, без памяти, На ночь натыкаясь руками, Урала Твердыня орала и, падая замертво, В мученьях ослепшая, утро рожала. Гремя, опрокидывались нечаянно задетые Громады и бронзы массивов каких-то, Пыхтел пассажирский. И где-то от этого Шарахаясь, падали призраки пихты... Очнулись в огне. С горизонта пунцового К лесам подползал океан коронаций, Лизал им подошвы и соснам подсовывал Короны и звал их на царство венчаться! Открытки, посланные родителям с дороги, не сохранились. Вероятно, 16 января он сошел с поезда на станции Всеволодо-Вильва Пермской железной дороги, где находилась контора имения и заводов Зинаиды Григорьевны Резвой. "Продажа уксусно-кислой извести, ацетона, спирта древесного разных градусов, хлороформа и древесного угля" - значилось на конторских бланках. В конце XIX века имение и заводы принадлежали Савве Тимофеевичу Морозову, который, как известно, в 1894 году на несколько дней привозил туда Антона Чехова. Теперешней, жившей в Москве, владелицей была его вдова, во втором браке - за Рейнботом, после начала войны сменившим фамилию на Резвый. Пастернак поселился в одной из комнат небольшого одноэтажного деревянного дома, в ...
4. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 14)
Входимость: 3. Размер: 100кб.
Часть текста: Он уверяет, что все мы втроем, то есть ты, Патуля и я в смертельной опасности, и что только он может спасти нас, если мы его послушаемся. - Я уйду. Я не желаю его видеть. Лара расплакалась, попыталась упасть перед доктором на колени и, обняв его ноги, прижаться к ним головою, но он помешал ей, насильно удержав ее. - Останься ради меня, умоляю тебя. Я ни с какой стороны не боюсь очутиться с глазу на глаз с ним. Но это тягостно. Избавь меня от встречи с ним наедине. Кроме того, это человек практический, бывалый. Может быть, он действительно посоветует что-нибудь. Твое отвращение к нему естественно. Но прошу тебя, пересиль себя. Останься. - Что с тобою, ангел мой? Успокойся. Что ты делаешь? Не бросайся на колени. Встань. Развеселись. Прогони преследующее тебя наваждение. Он на всю жизнь запугал тебя. Я с тобою. Если нужно, если ты мне прикажешь, я убью его. Через полчаса наступил вечер. Стало совершенно темно. Уже с полгода дыры в полу были везде заколочены. Юрий Андреевич следил за образованием новых и...
5. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 2)
Входимость: 3. Размер: 85кб.
Часть текста: с кругом ее прежних заказчиц и всеми модистками и ученицами. Мадам Гишар сделала это по совету адвоката Комаровского, друга своего мужа и своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую жизнь в России как свои пять пальцев. С ним она списалась насчет переезда, он встречал их на вокзале, он повез через всю Москву в меблированные комнаты "Черногория" в Оружейном переулке, где снял для них номер, он же уговорил отдать Родю в корпус, а Лару в гимназию, которую он порекомендовал, и он же невнимательно шутил с мальчиком и заглядывался на девочку так, что она краснела. 2 Перед тем как переселиться в небольшую квартиру в три комнаты, находившуюся при мастерской, они около месяца прожили в "Черногории". Это были самые ужасные места Москвы, лихачи и притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы "погибших созданий". Детей не удивляла грязь в номерах, клопы, убожество меблировки. После смерти отца мать жила в вечном страхе обнищания. Родя и Лара привыкли слышать, что они на краю гибели. Они понимали, что они не дети улицы, но в них глубоко сидела робость перед богатыми, как у питомцев сиротских домов. Живой пример этого страха подавала им мать. Амалия Карловна была "полная блондинка лет тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха и смертельно боялась мужчин. Именно поэтому она с перепугу и от растерянности все время попадала к ним из объятия в объятие. В "Черногории" они занимали двадцать третий номер, а в двадцать четвертом со дня основания номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый и лысый добряк в паричке, который молитвенно складывал руки и прижимал их к груди, когда убеждал...

© 2000- NIV