Cлово "ЗАЛА, ЗАЛ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЗАЛЕ, ЗАЛУ, ЗАЛАХ

1. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 3)
Входимость: 16.
2. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Мария Гонта
Входимость: 14.
3. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 9)
Входимость: 13.
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Михаил Поливанов
Входимость: 11.
5. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елена Берковская
Входимость: 11.
6. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лев Горнунг
Входимость: 10.
7. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 2)
Входимость: 10.
8. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Константин Ваншенкин
Входимость: 10.
9. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 9.
10. Борис Пастернак и власть. 1956–1960 гг. 31.10.1958 Стенограмма заседания Общемосковского собрания писателей СССР "О поведении Б. Пастернака"
Входимость: 9.
11. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 3)
Входимость: 8.
12. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Андрей Вознесенский
Входимость: 8.
13. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 5)
Входимость: 8.
14. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 1)
Входимость: 6.
15. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 5.
16. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Евтушенко
Входимость: 5.
17. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Зинаида Пастернак
Входимость: 5.
18. Зыслин Юлий: Галич А. А. - Памяти Пастернака
Входимость: 4.
19. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 4.
20. Евтушенко Е.: Почерк, похожий на журавлей.
Входимость: 4.
21. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Николай Любимов
Входимость: 4.
22. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анна Голодец
Входимость: 4.
23. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгения Кунина
Входимость: 4.
24. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 2)
Входимость: 4.
25. Соломин Владимир: Собеседник сердца (этюды о Пастернаке)
Входимость: 4.
26. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVII. Первый съезд. "Грузинские лирики"
Входимость: 4.
27. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Пастернак
Входимость: 4.
28. Золотая осень
Входимость: 4.
29. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 5)
Входимость: 4.
30. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 1, страница 4)
Входимость: 4.
31. Зеркало
Входимость: 3.
32. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке
Входимость: 3.
33. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 1, страница 3)
Входимость: 3.
34. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 3)
Входимость: 3.
35. Борис Пастернак. Охранная грамота (часть 2)
Входимость: 3.
36. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLV. Расправа
Входимость: 3.
37. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Жозефина Пастернак
Входимость: 3.
38. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 3.
39. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XII. 1923—1928. "Высокая болезнь". Хроника мутного времени
Входимость: 3.
40. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анатолий Тарасенков
Входимость: 3.
41. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Александр Гладков
Входимость: 3.
42. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 2)
Входимость: 3.
43. Драматические отрывки
Входимость: 2.
44. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XI. 1921—1923. Евгения Лурье
Входимость: 2.
45. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 3)
Входимость: 2.
46. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава III. Влюбленность
Входимость: 2.
47. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 2)
Входимость: 2.
48. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Эпилог. Жизнь после смерти
Входимость: 2.
49. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Последние стансы к августу
Входимость: 2.
50. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Основные даты жизни и творчества Бориса Пастернака
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 3)
Входимость: 16. Размер: 59кб.
Часть текста: гардероба освободили часть верхней площадки на внутренней лестнице у входа в спальню хозяев. Собирать гардероб пришел Дворник Маркел. Он привел с собой шестилетнюю дочь Маринку. Маринке дали палочку ячменного сахара. Маринка засопела носом и, облизывая леденец и заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела на отцову работу. Некоторое время все шло как по маслу. Шкап постепенно вырастал на глазах у Анны Ивановны. Вдруг, когда только осталось наложить верх, ей вздумалось помочь Маркелу. Она стала на высо кое дно гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся только на пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул наскоро борта, разошелся. Вместе с досками, грохнувшимися на пол, упала на спину и Анна Ивановна и при этом больно расшиблась. - Эх, матушка-барыня, - приговаривал кинувшийся к ней Маркел, - и чего ради это вас угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное дело кость, а мякиш наплевать, мякиш дело наживное и, как говорится, только для дамского блезиру. Да не реви ты, ирод, - напускался он на плакавшую Маринку. - Утри сопли да ступай к мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б я без вас этой платейной антимонии не обосновал? Вот вы верно думаете, будто на первый взгляд я действительно дворник, а ежели правильно рассудить, то природная наша стать столярная, столярничали мы. Вы не поверите, что этой мебели, этих шкапов-буфетов, через наши руки прошло в смысле лака или, наоборот, какое дерево красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии в смысле богатых невест так, извините за выражение, мимо носа и плывут, так и плывут. А всему причина - питейная статья, крепкие напитки. Анна Ивановна с помощью Маркела добралась до кресла, которое он ей подкатил, и села, кряхтя и растирая ушибленное место. Маркел принялся за восстановление разрушенного. Когда крышка была наложена, он сказал: - Ну, теперь только дверцы,...
2. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Мария Гонта
Входимость: 14. Размер: 19кб.
Часть текста: силового поля между поэтом и аудиторией. В конце вечера зал, как один человек, встал, ликуя, окружил поэта и двинулся вслед за ним к выходу. Опьянение поэзией, элевксинские таинства — не миф. Высо­ко поднятые руки, радостные крики: «Эввива! Эвоэ!» — в перево­де на русский: «Браво! Здорово! Великолепно!» — эпидемия высо­кой болезни. Радость дарить и получать, понимать великое на­слаждение искусством. Прекрасно счастливое лицо Бориса Пастернака: в нем и сму­щение, и гордость, и Бодлерово веселье, и озаренность — все сбылось! Путаясь в лианах хмеля, зал вылился из узкой двери на внут­ренний дворик клуба. И на прощанье счетчик этой неистовой по­этической радиации забился еще сильнее. «Вы — замечательный! Чудесный! Самый лучший! Великий! Гениальный поэт!» Пастернак растроганно и смущенно отрицал эти чрезмерно­сти жестами, головой. Вдруг рядом девушка закричала: «Вы — первый поэт страны!» И это простое числительное «первый» вдруг резко отрезвило его. Строго он сказал: «Нет, первая — Марина Цветаева». Никто не знал Марины, не заметил никто, как отключился Пастернак от праздника к уединенности. Напротив, найдя меру оценки, зал, все еще роем, в такт всплескам рук шумел складами: «Са-мый пер-вый! Пер-вый! Са-мый пер-вый поэт страны!» И еще одно слово разошлось из этого зала, вошло в обиход: интеллектуальная поэзия...
3. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 9)
Входимость: 13. Размер: 62кб.
Часть текста: небом, обжигающим тебя своим благодатным дыханием. И то, что эти мысли, догадки и сближения не заносятся на бумагу, а забываются во всей их попутной мимолетности, не потеря, а приобретение. Городской затворник, крепким черным кофе или табаком подхлестывающий упавшие нервы и воображение, ты не знаешь самого могучего наркотика, заключающегося в непритворной нужде и крепком здоровье. Я не иду дальше сказанного, не проповедую Толстовского опрощения и перехода на землю, я не придумываю своей поправки к социализму по аграрному вопросу. Я только устанавливаю факт и не возвожу нашей, случайно подвернувшейся, судьбы в систему. Наш пример спорен и не пригоден для вывода. Наше хозяйство слишком неоднородного состава. Только небольшою его частью, запасом овощей и картошки, мы обязаны трудам наших рук. Все остальное - из другого источника. Наше пользование землею беззаконно. Оно самочинно скрыто от установленного государственною властью учета. Наши лесные порубки - воровство, не извинимое тем, что мы воруем из государственного кармана, в прошлом - крюгеровского. Нас покрывает попустительство Микулицына, живущего приблизительно тем же способом, нас спасают расстояния, удаленность от города, где пока, по счастью, ничего не знают о наших проделках. Я отказался от медицины и умалчиваю о том, что я доктор, чтобы не связывать своей свободы. Но всегда какая-нибудь добрая душа на краю света проведает, что в Варыкине поселился доктор, и верст за тридцать тащится за советом, какая с курочкой, какая с яичками, какая с маслицем или еще с чем-нибудь. Как я ни отбояриваюсь от гонораров, от них нельзя отделаться, потому что люди не верят в действенность безвозмездных, даром доставшихся, советов. Итак, кое-что дает мне врачебная практика. Но главная наша и Микулицынская опора - Самдевятов. Уму непостижимо, какие противоположности совмещает в себе этот человек. Он искренне за революцию и вполне достоин доверия, которым облек его Юрятинский горсовет....
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Михаил Поливанов
Входимость: 11. Размер: 56кб.
Часть текста: Поливанов ТАЙНАЯ СВОБОДА Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе. Александр Блок С раннего довоенного детства я помню на пюпитре, стояв­шем на круглом столе в комнате родителей, книжечку Пастернака «Второе рождение» с рисунком стилизованной рояльной крышки и клавиатуры на обложке. Все было необычно: имя, название кни­ги, рисунок, который я долго не мог разгадать. Имя перестало быть таким таинственным, когда летом тридцать седьмого или тридцать восьмого года мы подружились с Евгенией Владимировной Пас­тернак и ее сыном Женей. Мое знакомство со стихами Пастернака произошло немного позже, во время войны. В эвакуации в Казани книжка «Стихотво­рений» 1935 года оказалась одной из немногих в нашем доме. И вот в чужой комнате, куда к старухе татарке вселили всю нашу семью из семи человек, комнате, темной зимой от наросшего на окнах инея, дымной от печурки, на которой готовилась еда и ко­торой мы обогревались, в трудные и голодные зимы 41/42-го и 42/43-го года я почти выучил все стихи Пастернака. Стихи мне нравились, и, хотя многое еще было непонятно, меня это совершенно не смущало. Они помогали мне построить какой-то каркас моего душевного мира, который, мне казалось, со временем будет наполняться тем, что мне предстоит пережить и увидеть. Я отнесся к ним с доверием, как к одной из географи­ческих карт предстоящего мне пути. Я тогда их не расчленял, не пытался понять механизм их воздействия, — Пастернак был первым современным поэтом, которого я прочитал и полюбил. Многое я знал наизусть: «Так начинают, года в два...», «Рослый стре­лок, осторожный охотник», «Марбург»,...
5. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елена Берковская
Входимость: 11. Размер: 78кб.
Часть текста: и ее подруга Катя1, увлеченные и страстные последовательницы учения Н. Ф. Федорова2, всю жизнь свою положившие на пропаганду и посильное осуществле­ние его идей, считали, что среди современников, в частности сре­ди писателей, ближе всего к пониманию идей бессмертия и вос­крешения подошел в своем творчестве именно Пастернак. Но для того, чтобы можно было обратиться к Пастернаку и доходчиво объяснить ему его роль и место в общем деле, следовало лучше познакомиться с его творчеством. Вот они и знакомились. Академический процесс познания быстро перешел в увлече­ние, в восхищение, в экстаз; стихи читались друг другу вслух, учи­лись наизусть. Серый том «Избранного» 1937 года3 был истерт, растрепан и не выпускался из рук. Вот в эту атмосферу, насыщен­ную, скорее перенасыщенную Пастернаком, попала я. От меня требовалось восхищение, трепет и запоминание наизусть. С моей точки зрения, это было возмутительным насилием над личнос­тью. Стихи я любила с детства, знала наизусть... Но то ведь стихи! Пушкин, Некрасов, Фет, Алексей Толстой. Ну Ахматова, ну Гуми­лев, Блок. А это? Мне в мои провинциальные 17 лет стихи Пас­тернака казались бессмысленным набором слов. Ну что это, правда? «И чекан сука, и щека его, и паркет, и тень кочерги отли­вают сном и раскаяньем сутки сплошь грешившей пурги». Совер­шенно ясно — бред и Олины очередные штучки. «Чекан сука» — какой «чекан», какого «сука»? (Кстати сказать, наизусть я «Бо­лезнь» запомнила именно тогда на слух, ничего не поняв.) Боже мой, да что тут говорить. Бред есть бред! Весь мой первый курс прошел под пастернаковский рефрен. То девицы читали и восхищались вдвоем, то приходил молодой поэт,...

© 2000- NIV