Cлово "ТОЛК, ТОЛКИ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ТОЛКОМ, ТОЛКУ, ТОЛКА, ТОЛКОВ

1. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 4.
2. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 11)
Входимость: 3.
3. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 4)
Входимость: 3.
4. Борис Пастернак. Детство Люверс
Входимость: 3.
5. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке
Входимость: 2.
6. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 12)
Входимость: 2.
7. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 2.
8. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава VIII. "Центрифуга". "Поверх барьеров". Урал
Входимость: 2.
9. В.М.Борисов. Река, распахнутая настежь
Входимость: 2.
10. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XV. 1926—1927. "Лейтенант Шмидт". Ширь весны и каторги
Входимость: 2.
11. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXIX. 1935. Нетворческий кризис
Входимость: 2.
12. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIX. В зеркалах: Блок
Входимость: 2.
13. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Михаил Левин
Входимость: 2.
14. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Я – поле твоего сраженья…
Входимость: 2.
15. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 4)
Входимость: 2.
16. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 6)
Входимость: 2.
17. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 5)
Входимость: 2.
18. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анатолий Тарасенков
Входимость: 2.
19. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XVIII. "Спекторский". "Повесть"
Входимость: 2.
20. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 7)
Входимость: 2.
21. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXII. Зинаида Николаевна
Входимость: 1.
22. Мужики и фабричные
Входимость: 1.
23. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 5)
Входимость: 1.
24. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XI. 1921—1923. Евгения Лурье
Входимость: 1.
25. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 14)
Входимость: 1.
26. Вальс со слезой
Входимость: 1.
27. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 1.
28. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 5)
Входимость: 1.
29. Детство
Входимость: 1.
30. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 9)
Входимость: 1.
31. Клинг О.: Борис Пастернак и символизм
Входимость: 1.
32. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVI. В зеркалах: Мандельштам
Входимость: 1.
33. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Прошлым летом в Поссенхофене
Входимость: 1.
34. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава третья
Входимость: 1.
35. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 8)
Входимость: 1.
36. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLVIII. "Когда разгуляется"
Входимость: 1.
37. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Александр Пастернак
Входимость: 1.
38. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 3)
Входимость: 1.
39. Борис Пастернак. Детство Люверс (часть 2)
Входимость: 1.
40. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 15)
Входимость: 1.
41. Публикации в газетах о нобелевской премии Пастернака. Статья Д. Заславского " Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка" (газета "Правда" от 26 октября 1958 г.)
Входимость: 1.
42. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 2)
Входимость: 1.
43. Халина Татьяна: Пастернак Борис Леонидович
Входимость: 1.
44. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIV. 1923—1925
Входимость: 1.
45. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 1.
46. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XII. 1923—1928. "Высокая болезнь". Хроника мутного времени
Входимость: 1.
47. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 5)
Входимость: 1.
48. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Яков Черняк
Входимость: 1.
49. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXIII. Вальс с чертовщиной
Входимость: 1.
50. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 5)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 4. Размер: 76кб.
Часть текста: для него важнейшую. Он заговорил о своих сомне­ниях. О том, что ему кажется, будто всему, что он успел написать, присущ какой-то прирожденный или приобре­тенный изъян, что следует писать по-иному, проще, общедоступнее. Эта тема и легла в основу нашей дол­гой и знаменательной беседы. Именно тогда, 12 апреля 1930 года, я впервые услышал из уст Бориса Леони­довича его твердое решение в корне изменить свою поэтику, плотнее примкнуть к великим традициям русской классической эстетики. У нас, да и за рубежом, вошло в обыкновение, ссылаясь на самого Пастернака («я не люблю своего стиля до 1940 года»), делить его творчество на два периода — до и после означенного года. Это до извест­ной степени справедливо, но едва ли так уж непреложно верно. В годы, когда он создавал «Сестру мою жизнь» и «Темы и вариации», он, надо думать, еще не так-то мечтал об «оригинальности оглаженной и приглушен­ной, внешне не узнанной, скрытой под покровом обще­употребительной и привычной формы», как он говорил и писал позднее. Но стихотворения, отчасти уже отве­чавшие этим требованиям, у него все же встречались и раньше. И он к ним относился с особенной авторской приязнью. Напомню читателям в связи с затронутой темой — пересмотром и переоценкой Пастернаком своих былых произведений, что уже в день моего первого посещения Бориса Леонидовича летом 1920 года он с недовольством отзывался о «сумбурности» книги «Поверх барьеров», вышедшей в начале 1917 года в издательстве «Центри­фуга», — сумбурности, усугубленной множеством до­садных опечаток; и тут же походя назвал два стихотво­рения, которые ему еще...
2. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 11)
Входимость: 3. Размер: 50кб.
Часть текста: этого плена не существует, доктор на свободе, и только не умеет воспользоваться ей. Зависимость доктора, его плен ничем не отличались от других видов принуждения в жизни, таких же незримых и неосязаемых, которые тоже кажутся чем-то несуществующим, химерой и выдумкой. Несмотря на отсутствие оков, цепей и стражи, доктор был вынужден подчиняться своей несвободе, с виду как бы воображаемой. Три попытки уйти от партизан кончились его поимкой. Они сошли ему даром, но это была игра с огнем. Больше он их не повторял. Ему мироволил партизанский начальник Ливерий Микулицын, клал его ночевать в свою палатку, любил его общество. Юрий Андреевич тяготился этой навязанной близостью. 2 Это был период почти непрерывного отхода партизан на восток. Временами это перемещение являлось частью общего наступательного плана при оттеснении Колчака из Западной Сибири. Временами, при заходе белых партизанам в тыл и попытке их окружения, движение в том же направлении превращалось в отступление. Доктор долго не мог постигнуть этой премудрости. Городишки и села по тракту, чаще всего параллельно которому, а иногда и по которому совершалось это отхождение, были разные, смотря по переменам военного счастья, белые и красные. Редко по внешнему их виду можно было определить, какая в них власть. В момент прохождения через эти городки и селения крестьянского ополчения, главным в них становилась именно эта...
3. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 4)
Входимость: 3. Размер: 79кб.
Часть текста: линию вытянутого ряда. По этому пролету не как в гостях, а словно у себя дома злыми и решительными шагами расхаживал Виктор Ипполитович. Он то заглядывал в спальню, осведомляясь, что там делается, то направлялся в противоположный конец дома и мимо елки с серебряными бусами доходил до столовой, где стол ломился под нетронутым угощением и зеленые винные бокалы позвякивали, когда за окном по улице проезжала карета или по скатерти между тарелок прошмыгивал мышонок. Комаровский рвал и метал. Разноречивые чувства теснились в его груди. Какой скандал и безобразие! Он был в бешенстве. Его положение было в опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было любой ценой, пока не поздно, предупредить, пресечь сплетни, а если весть уже распространилась, замять, затушить слухи при самом возникновении. Кроме того, он снова испытал, до чего неотразима эта отчаянная, сумасшедшая девушка. Сразу было видно, что она не как все. В ней всегда было что-то необыкновенное. Однако как чувствительно и непоправимо, по-видимому, исковеркал он ее жизнь! Как она мечется, как все время восстает и бунтует в стремлении переделать судьбу по-своему и начать существовать сызнова. Надо будет со всех точек зрения помочь ей, может быть, снять ей комнату, но ни в коем случае не трогать ее, напротив, совершенно устраниться, отойти в сторону, чтобы не бросать тени, а то вот ведь она...
4. Борис Пастернак. Детство Люверс
Входимость: 3. Размер: 41кб.
Часть текста: Камы на даче. Женю в те годы спать укладывали рано. Она не могла видеть огней Мотовилихи. Но однажды ангорская кошка, чем-то испуганная, резко шевельнулась во сне и разбудила Женю. Тогда она увидала взрослых на балконе. Нависавшая над брусьями ольха была густа и переливчата, как чернила. Чай в стаканах был красен. Манжеты и карты - желты, сукно - зелено. Это было похоже на бред, но у этого бреда было свое название, известное и Жене: шла игра. Зато нипочем нельзя было определить того, что творилось на том берегу, далеко, далеко: у того не было названия и не было отчетливого цвета и точных очертаний; и волнующееся, оно было милым и родным, и не было бредом, как то, что бормотало и ворочалось в клубах табачного дыма, бросая свежие, ветреные тени на рыжие бревна галлереи. Женя расплакалась. Отец вошел и об'яснил ей. Англичанка повернулась к стене. Об'яснение отца было коротко. Это - Мотовилиха. Стыдно. Такая большая девочка. Спи. Девочка ничего не поняла и удовлетворенно сглотнула катившуюся слезу. Только это, ведь, и требовалось: узнать, как зовут непонятное: - Мотовилиха. - В эту ночь это об'ясняло еще все, потому что в эту ночь имя имело еще полное, по-детски успокоительное значение. Но на утро она стала задавать вопросы о том, что такое - Мотовилиха и что там делали ночью, и узнала, что Мотовилиха - завод, казенный завод, и что делают там чугун, а из чугуна..., не это ее не занимало уже, а интересовало ее, не страны ли особые то, что называют "заводы", и кто там живет; но этих вопросов она не задала и их почему-то умышленно скрыла. В это утро она вышла из того младенчества, в котором находилась еще ночью. Она в первый раз за свои годы заподозрила явление в чем-то таком, что явление либо оставляет про себя, либо, если и открывает кому, то тем только людям, которые умеют кричать и наказывать, курят и запирают...
5. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке
Входимость: 2. Размер: 47кб.
Часть текста: Не думаю, чтобы так-таки перевелись богатыри на земле. Пройдут десяти­летия, даже не века, и, возможно, появятся новые поэты. Но покуда их нет. И не только у нас, на Руси, как оно ни обидно для самолюбия современ­ников, отечественных и зарубежных. В нем одном (после смерти Блока) наблюдалась та соразмерность дарова­ния и творчества с жизнью поэта, которая, собст­венно, и составляет отличительный признак истинно великого художника. Пока гений живет среди нас, трудно верить в его гениальность, если только — и притом вне зависимости от чисто артистического его обаяния — жизнь худож­ника не успела перерасти в легенду до того, как он нас покинул. Прижизненному признанию художника гением больше всего мешает почти неизбежное свойство гениальности — неравноценность, даже несовершенство иных его творений. Впрочем, все это относится и к творцу Вселенной, и притом в такой степени, что я и в него «прижизненно» чаще не верю. Совершенен ли Леонардо да Винчи? Совершенны ли Гёте, Толстой, Шекспир или Сервантес? Достоевский, Томас Манн, даже Пушкин и Чехов? Нет, они гениальны. Совершенны: стихи Теофиля Готье, проза Мериме или Анатоля Франса. Но кто назовет их гениями? Они только совершенны,и это заслуженно возвышает их надо всем, что несовершенно, не будучи гениальным. От большинства полотен Леонардо веет холодом; они кажутся искусственными при их сопоставлении с его фрагментами (с головой безбородого Христа, напри­мер) или с его анатомическими студиями или с кари­катурными зарисовками флорентийских старух. Так ли сплошь совершенен гениальный Фауст? Нет, конечно. И часто в легковесных суждениях его порицателей больше толку, нежели в пустых панегириках присяж­ных его превозносителей. И все же гении, и только они, достигая предела своего мастерства, своего искусства «владеть и властво­вать» 1 дают нам понять, что такое высшее искусство. Оно пламенеет...

© 2000- NIV