Cлово "ЗВОНОК"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЗВОНКОМ, ЗВОНКИ, ЗВОНКОВ, ЗВОНКА

1. Вишневецкий Иззи: Сталин и Пастернак
Входимость: 12.
2. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 9.
3. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 4.
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Андрей Вознесенский
Входимость: 4.
5. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 4.
6. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXII. Зинаида Николаевна
Входимость: 3.
7. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 3.
8. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анатолий Тарасенков
Входимость: 3.
9. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Зинаида Пастернак
Входимость: 3.
10. Лейтенант Шмидт
Входимость: 3.
11. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгения Кунина
Входимость: 3.
12. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 2.
13. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXIV. В тон времени
Входимость: 2.
14. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Маргарита Анастасьева
Входимость: 2.
15. Борис Пастернак. Детство Люверс (часть 2)
Входимость: 2.
16. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елена Берковская
Входимость: 2.
17. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Пролог
Входимость: 2.
18. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Правила сервировки независимости
Входимость: 2.
19. Спекторский
Входимость: 2.
20. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Николай Любимов
Входимость: 2.
21. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Пастернак
Входимость: 2.
22. Быков Дмитрий: Сын сапожника и сын художника
Входимость: 2.
23. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Ольга Петровская
Входимость: 1.
24. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 1)
Входимость: 1.
25. Детство
Входимость: 1.
26. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Во всю ширину плаща
Входимость: 1.
27. Клинг О.: Борис Пастернак и символизм
Входимость: 1.
28. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Серия невынужденных ошибок
Входимость: 1.
29. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 3)
Входимость: 1.
30. Борис Пастернак (психологический портрет)
Входимость: 1.
31. Тема с вариациями
Входимость: 1.
32. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 2)
Входимость: 1.
33. Шаламов Варлам: Пастернак
Входимость: 1.
34. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXIII. "Второе рождение"
Входимость: 1.
35. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Жозефина Пастернак
Входимость: 1.
36. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Константин Ваншенкин
Входимость: 1.
37. Халина Татьяна: Пастернак Борис Леонидович
Входимость: 1.
38. Соломин Владимир: Собеседник сердца (этюды о Пастернаке)
Входимость: 1.
39. Борис Пастернак и Ольга Ивинская (автор неизвестен)
Входимость: 1.
40. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елизавета Черняк
Входимость: 1.
41. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 6)
Входимость: 1.
42. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 2)
Входимость: 1.
43. Борис Пастернак. Охранная грамота
Входимость: 1.
44. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анастасия Баранович-Поливанова
Входимость: 1.
45. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Татьяна Толстая
Входимость: 1.
46. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке
Входимость: 1.
47. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XI. 1921—1923. Евгения Лурье
Входимость: 1.
48. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Михаил Поливанов
Входимость: 1.
49. * * * (Как усыпительна жизнь)
Входимость: 1.
50. Борис Пастернак. Охранная грамота (часть 2)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Вишневецкий Иззи: Сталин и Пастернак
Входимость: 12. Размер: 33кб.
Часть текста: о знаменитом телефонном разговоре межу Сталиным и Пастернаком, состоявшимся в 1934 году. Поводом для того разговора стал арест поэта Осипа Мандельштама. Судьбой Мандельштама был обеспокоен Бухарин, который написал Сталину письмо с припиской: "Пастернак тоже беспокоится". Зная, что Пастернак был в то время у Сталина в фаворе, Бухарин хотел этой припиской подчеркнуть, что это беспокойство носит общественный характер. Прочитав записку Бухарина, Сталин позвонил Пастернаку. Сарнов пишет: "Тот телефонный разговор теперь уже стал легендой. Не только в том смысле, что оброс множеством слухов, самых разнообразных пересказов, версий и интерпретаций, а в самом прямом, буквальном. Как всякая легенда, он стал источником не только мемуарных, исторических и квазиисторических, но и чисто художественных откликов и толкований". В ноябре 1933 О. Мандельштам написал небольшое стихотворение: Мы живем, под собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны, А где хватит на полразговорца - Там помянут кремлевского горца. Его толстые пальцы, как черви, жирны, А слова, как пудовые гири, верны. Тараканьи смеются усища И сияют его голенища. А вокруг его сброд тонкошеих вождей, Он играет услугами полулюдей. Кто мяучит, кто плачет, кто хнычет, Лишь один он бабачит и тычет. Как подковы кует за указом указ - Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз. Что ни казнь у него, - то малина, И широкая грудь осетина. Мандельштам стал читать это стихотворение друзьям, приятелям и знакомым. Как писала Надежда Мандельштам, Илья Эренбург не признавал стихов о Сталине, называя их...
2. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 9. Размер: 135кб.
Часть текста: — непредуказанное поле — и ни одного пешехода. Первый человек, который попался мне на гла­за, стоял на корточках за дачным забором: коричневый, голый до пояса, весь обожженный солнцем; он полол гряды на пологом, пустом, выжженном солнцем участке. Шофер притормозил, и я через опущенное стекло спросила, где дача Чуковского. Он вы­прямился, отряхивая землю с колен и ладоней, и, прежде чем объяснить нам дорогу, с таким жадным любопытством оглядел машину, шофера и меня, будто впервые в жизни увидал автомо­биль, таксиста и женщину. Гудя, объяснил. Потом бурно: «Вы, наверное, Лидия Корнеевна?» — «Да», — сказала я. Поблагода­рив, я велела шоферу ехать и только тогда, когда мы уже снова пересекли шоссе, догадалась: «Это был Пастернак! Явление при­роды, первобытность». 28/XL 46. В 2, как условились, меня принял Симонов. Снача­ла дал список поэтов, у которых надо добыть стихи не позже 15 де­кабря — по три от каждого — лирические и «без барабанного боя». — Я хочу сделать подборку: «в защиту лирики». В конце кон­цов двадцать поэтов вряд ли обругают, а если обругают, то редак­тора — что ж, пусть... Потом дал мне папку: — Сядьте в уголке и разберитесь в этих стихах — я уж совсем запутался. Я села в углу, за шкафами, где корректоры. Стала разбирать­ся. Отобрала кое-что получше. <...> 6/XIL 46. Пришла домой смертно усталая. <...> Пришла, по­лежала и решила обзвонить по телефону поэтов, от которых жур­нал ждет стихов для лирической подборки. Начала, конечно, с Пастернака, ожидая радость. А дождалась другого. Оказывается, Симонов обещал Борису Леонидовичу аванс за прозу — десять тысяч рублей2. Это было уже две недели назад. И с тех пор ему не позвонил. И Б. Л. просит ему передать, что если журнал не окажет ему этой материальной поддержки, то он не даст ни строки...
3. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 4. Размер: 76кб.
Часть текста: или приобре­тенный изъян, что следует писать по-иному, проще, общедоступнее. Эта тема и легла в основу нашей дол­гой и знаменательной беседы. Именно тогда, 12 апреля 1930 года, я впервые услышал из уст Бориса Леони­довича его твердое решение в корне изменить свою поэтику, плотнее примкнуть к великим традициям русской классической эстетики. У нас, да и за рубежом, вошло в обыкновение, ссылаясь на самого Пастернака («я не люблю своего стиля до 1940 года»), делить его творчество на два периода — до и после означенного года. Это до извест­ной степени справедливо, но едва ли так уж непреложно верно. В годы, когда он создавал «Сестру мою жизнь» и «Темы и вариации», он, надо думать, еще не так-то мечтал об «оригинальности оглаженной и приглушен­ной, внешне не узнанной, скрытой под покровом обще­употребительной и привычной формы», как он говорил и писал позднее. Но стихотворения, отчасти уже отве­чавшие этим требованиям, у него все же встречались и раньше. И он к ним относился с особенной авторской приязнью. Напомню читателям в связи с затронутой темой — пересмотром и переоценкой Пастернаком своих былых произведений, что уже в день моего первого посещения Бориса Леонидовича летом 1920 года он с недовольством отзывался о «сумбурности» книги «Поверх барьеров», вышедшей в начале 1917 года в издательстве «Центри­фуга», — сумбурности, усугубленной множеством до­садных опечаток; и тут же походя назвал два стихотво­рения, которые ему еще продолжают нравиться, — «Стрижи» и «После дождя». Мог бы назвать и другие. Позднее, но еще до напечатания «Сестры моей жизни» и «Тем и вариаций» 36 , он сказал мне: — Вчера вечером я закончил беловой экземпляр моей четвертой книги. Сегодня передам его машинистке, чудной женщине, между...
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Андрей Вознесенский
Входимость: 4. Размер: 88кб.
Часть текста: двух оставалась еще минута. За дверью, ви­димо, услыхали хлопнувший лифт. Дверь отворилась. Он стоял в дверях. Все поплыло передо мной. На меня глядело удивленное удли­ненно-смуглое пламя лица. Какая-то оплывшая стеариновая вя­заная кофта обтягивала его крепкую фигуру. Ветер шевелил челку. Не случайно он потом для своего автопортрета изберет горящую свечку. Он стоял на сквозняке двери. Сухая, сильная кисть пианиста. Поразила аскеза, нищий простор его нетопленого кабинета. Квадратное фото Маяковского и кинжал на стене. Англо-русский словарь Мюллера — он тогда был прикован к переводам. На сто­ле жалась моя ученическая тетрадка1, вероятно, приготовленная к разговору. Волна ужаса и обожания прошла по мне. Но бежать поздно. Он заговорил с середины. Скулы его подрагивали, как треугольные остовы крыльев, плотно прижатые перед взмахом. Я боготворил его. В нем была тяга, сила и небесная неприспособленность. Когда он говорил, он поддергивал, вытягивал вверх подбородок, как будто хотел вы­рваться из воротничка и из тела. Вскоре с ним стало очень просто. Исподтишка разглядываю его. Короткий нос его, начиная с углубления переносицы, сразу шел горбинкой, потом продолжался прямо, напоминая смуглый ружейный приклад в миниатюре. Губы сфинкса. Короткая седая стрижка. Но главное — это плывущая дымящаяся волна магне­тизма. «Он, сам себя сравнивший с конским глазом». Через два часа я шел от него, неся в охапке его рукописи — для прочтения, и самое драгоценное — машинописную, только что...
5. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 4. Размер: 119кб.
Часть текста: писателям повезло. Их судьбы зависели от эстета. Он был человек непростой. Дураками были те, кто изображал его дураком, страдающим запорами. Мало ли кто чем страдает. У каждого второго писателя геморрой, и ничего, общаются с богами. Он отлично понимал, что от любой эпохи остается в конце концов не индустриализация-коллективизация, а настоящая литература; забота о бессмертии состоит в заботе о прекрасном. Что такое индустриализация и коллективизация? Все это для народа, а народ помрет, и из него лопух будет расти. И потому он мог манкировать другими обязанностями — руководством промышленностью или сельским хозяйством; хватало верных начальничков, запуганных до сверхчеловеческого усердия, готовых стучать кулаками, устраивать ночные авралы и выжимать из народа трудовые рекорды. Не поддавалась руководству только литература. То есть постановления принимались, организации создавались и распускались, велась борьба с формализмом, прекрасно был поставлен подхалимаж,— но писали хуже и хуже, и памятником эпохи грозила остаться пирамида макулатуры, сложенная из романных кирпичей в духе самого что ни на есть образцового социалистического реализма. У него получилось с Магниткой и колхозами, но с литературой не выходило ничего. Все, кто что-нибудь путное умел, стрелялись, вешались, уезжали или...

© 2000- NIV