Cлово "АХМАТОВА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: АХМАТОВУ, АХМАТОВОЙ, АХМАТОВ

1. Иванова Наталья: Пересекающиеся параллели - Борис Пастернак и Анна Ахматова
Входимость: 148.
2. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLVI. В зеркалах: Ахматова
Входимость: 87.
3. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 33.
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 26.
5. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVIII. Глухая пора
Входимость: 19.
6. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лев Горнунг
Входимость: 16.
7. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 3)
Входимость: 15.
8. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 14.
9. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 13.
10. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Второй сон Евгении Владимировны
Входимость: 10.
11. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. На даче бодрствуют
Входимость: 10.
12. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава VII. Очерк пути
Входимость: 10.
13. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Михаил Поливанов
Входимость: 9.
14. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVI. В зеркалах: Мандельштам
Входимость: 9.
15. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Николай Любимов
Входимость: 9.
16. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 4)
Входимость: 9.
17. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Любовь
Входимость: 9.
18. Быков Дмитрий: Сын сапожника и сын художника
Входимость: 9.
19. Клинг О.: Борис Пастернак и символизм
Входимость: 8.
20. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Ужас парижский, или утаенная любовь
Входимость: 8.
21. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXIX. 1935. Нетворческий кризис
Входимость: 8.
22. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Зинаида Пастернак
Входимость: 8.
23. Якобсон А.: Лекции о Пастернаке
Входимость: 7.
24. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 1)
Входимость: 7.
25. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 2)
Входимость: 7.
26. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 4)
Входимость: 7.
27. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Во всю ширину плаща
Входимость: 6.
28. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 5)
Входимость: 5.
29. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 4)
Входимость: 5.
30. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Jam-session
Входимость: 5.
31. Разомкнутый любовный треугольник: Пастернак - Сталин - Катаев (автор неизвестен)
Входимость: 5.
32. Пастернак Е.: Хроника прошедших лет
Входимость: 5.
33. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава I. Счастливец
Входимость: 4.
34. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Критика толстовства
Входимость: 4.
35. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава VIII. "Центрифуга". "Поверх барьеров". Урал
Входимость: 4.
36. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Основные даты жизни и творчества Бориса Пастернака
Входимость: 4.
37. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Татьяна Эрастова
Входимость: 4.
38. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Вот идет моя жена
Входимость: 4.
39. Карпенко Александр: Двойной портрет Пастернака и Мандельштама...
Входимость: 4.
40. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Список источников
Входимость: 4.
41. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 5)
Входимость: 4.
42. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Евтушенко
Входимость: 4.
43. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVII. "Зарево". Победа
Входимость: 4.
44. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLIII. Оттепель
Входимость: 4.
45. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Доска придворного идиота
Входимость: 4.
46. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 1)
Входимость: 3.
47. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Я – поле твоего сраженья…
Входимость: 3.
48. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 3.
49. Иванов Вячеслав: К истории поэтики Пастернака футуристического периода
Входимость: 3.
50. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIV. 1923—1925
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Иванова Наталья: Пересекающиеся параллели - Борис Пастернак и Анна Ахматова
Входимость: 148. Размер: 57кб.
Часть текста: Пастернак, Ахматова и П. Васильев", - сказал в 1935-м С. Рудакову Мандельштам. "Нас мало, нас, может быть, четверо..." - четверка "горючих и адских" может располагаться каждым читателем по своему порядку, но в каноне русской поэзии XX века они стоят рядом. Рядом? "Благоуханная легенда" - так иронически охарактеризует Ахматова миф о себе и Цветаевой, например. То же самое - могла сказать и о Пастернаке. Чем внимательнее вчитываешься в мемуары и свидетельства, а уж тем более в стихи, чем глубже всматриваешься в сюжет существования оставивших бесценное наследие поэтов, тем больше возникает вопросов не о сходстве - о различии. О разных стратегиях творческого и житейского поведения близких, сближенных в общепринятом, среднестатистическом читательском мнении поэтов. Почти по Лобачевскому: вроде бы и параллельные, но пересекаются. И наоборот: вроде бы пересекаются, но - параллельные. Независимые. Отдельные. И сентиментально-мелодраматическая картинка Ахматова - Мандельштам - Цветаева - Пастернак, представляющая собою некое надындивидуальное целое ( вместе противостояли известно чему), распадается на самостоятельные, с неровными, а иногда даже очень острыми краями образования. От утешительного мифа о единстве не остается и следа. В своих "Записных книжках. 1958-1966", изданных Einaudi в 1996-м, Ахматова набросала предварительный план книги "Мои полвека", где назвала главку о Пастернаке (внутри предполагаемой главы "Мои современники") так: "Разгадка тайны" 2 . На самом деле тайна была в отношениях двух поэтов и восприятии ими друг друга, тайна, так и не ставшая прижизненной явью. Тайна, как можно увидеть сегодня, заключалась в том, что Ахматова упорно и глубоко думала о Пастернаке, а он - он лишь снисходил ....
2. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLVI. В зеркалах: Ахматова
Входимость: 87. Размер: 41кб.
Часть текста: сейчас, когда зашел разговор о последних годах Пастернака. Именно тут выявились различия, которые в тридцатые и даже сороковые годы еще затушеваны; именно тут обнажилось все несходство двух стратегий — хотя между судьбами Пастернака и Ахматовой куда больше внешних сходств, чем между другими представителями знаменитой четверки (включая Маяковского — пятерки). С Ахматовой Пастернака связывают отношения куда более сложные, чем с любым другим поэтом его поколения; на поверхности все гладко — взаимные комплименты, книги и фотографии с надписями, преклонение и галантность с его стороны, уважение и благодарность с ахматовской, редкие, но тщательно зафиксированные мемуаристами встречи — в общем, совсем не та нервная и горячая близость, что с Цветаевой, не то чередование восхищения и охлаждения, что с Маяковским, а ровная и на первый взгляд неизменная дружба без особенной близости. Оба были слишком хорошо воспитаны. Между тем «в подводном своем течении», по-набоковски говоря, дружба эта больше походила на вражду; по крайней мере заочные высказывания Ахматовой о Пастернаке в лучшем случае снисходительны, в худшем...
3. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 33. Размер: 119кб.
Часть текста: литературой? Хоть ее бы, голубушку, пустить на самотек! Но советским писателям повезло. Их судьбы зависели от эстета. Он был человек непростой. Дураками были те, кто изображал его дураком, страдающим запорами. Мало ли кто чем страдает. У каждого второго писателя геморрой, и ничего, общаются с богами. Он отлично понимал, что от любой эпохи остается в конце концов не индустриализация-коллективизация, а настоящая литература; забота о бессмертии состоит в заботе о прекрасном. Что такое индустриализация и коллективизация? Все это для народа, а народ помрет, и из него лопух будет расти. И потому он мог манкировать другими обязанностями — руководством промышленностью или сельским хозяйством; хватало верных начальничков, запуганных до сверхчеловеческого усердия, готовых стучать кулаками, устраивать ночные авралы и выжимать из народа трудовые рекорды. Не поддавалась руководству только литература. То есть постановления принимались, организации создавались и распускались, велась борьба с формализмом, прекрасно был поставлен подхалимаж,— но писали хуже и хуже, и памятником эпохи грозила остаться пирамида макулатуры, сложенная из романных кирпичей в духе самого что ни на есть образцового социалистического реализма. У него получилось с Магниткой и колхозами, но с литературой не выходило ничего. Все, кто что-нибудь путное умел, стрелялись, вешались, уезжали или просились уехать. Авербах не...
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 26. Размер: 49кб.
Часть текста: Пастернак в воспоминаниях современников Эмма Герштейн Эмма Герштейн О ПАСТЕРНАКЕ И ОБ АХМАТОВОЙ В начале двадцатых годов, еще не держа ни одной книги по­эта Пастернака, я уже слышала о нем много. ... На театральном диспуте Зинаида Райх не выдержала напа­док оппонентов на Мейерхольда и выкрикивала со сцены в зал что-то задорное; сравнивала нападки на ее мужа Мейерхольда с травлей ее первого мужа — Сергея Есенина, а некто со спускаю­щимся на лоб чубом и странным оскалом зубов, веселый и разго­ряченный, подсел к ней на ступеньку большого помоста, стояще­го на сцене. «Неужели ты не знаешь? Это — Борис Пастернак», —-сказали мне. <...> Вокруг часто говорили, что он «непонятен». Но с этой своей «непонятностью» и, как тогда говорили, «камерностью» он стано­вился все более и более модным. Это меня раздражало и вызывало недоброжелательное отношение к московским снобам, которые хвалились своими встречами с поэтом в салонах, чуть ли не «крем­левских»1. Однажды о подобной встрече в салоне небрежным тоном упомянула Ольга Давыдовна Каменева (в 1929-1931 гг. я была ее секретаршей). В начале тридцатых годов облик Пастернака стал для меня будничнее. Бывая у Мандельштамов, поселившихся в Доме Гер­цена на Тверском бульваре, я часто наблюдала, как по двору про­ходил Борис Леонидович от писательской столовой до левого флигеля с полными судками в руках. Все знали, что там живут его уже оставленная жена и сын, а сам Борис Леонидович живет в другом месте с новой женой — прежней женой Нейгауза Зинаи­дой Николаевной. При встречах с друзьями Борис Леонидович ставил свои кастрюльки куда-нибудь на приступок и долго, поч­ти со слезами, как передавали потом его слушатели, рассказывал о своей семейной драме. Общих знакомых с Пастернаком к этому времени у меня по­явилось довольно много. Не без...
5. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVIII. Глухая пора
Входимость: 19. Размер: 56кб.
Часть текста: минимум Тамерлан (и Сталинскую премию начинают вручать за исторические эпопеи о Золотой Орде — хитом школьных библиотек становится «Батый» В. Яна). В сорок седьмом страну охватывает поистине общенациональная депрессия,— и в это же время Пастернак, у которого седьмой год десятилетия всегда обозначает начало творческого подъема, переживает почти эйфорию. В чем тут было дело? Не радовался же он позору и вырождению своей страны? Нет, разумеется. В сорок седьмом сама мысль о том, чтобы оправдывать действия Сталина и его окружения какой бы то ни было необходимостью, не могла прийти в голову нормальному человеку. Можно было окончательно стать собой — уже не пытаясь слиться со временем, но окончательно с ним расплевавшись. В письме к Ольге Фрейденберг от 23 декабря 1945 года Пастернак формулирует еще прямее: «В моей жизни сейчас больше нет никакой грыжи, никакого ущемленья. Я вдруг стал страшно свободен. Вокруг меня все страшно свое». Слово «страшно» здесь не случайно. Это не просто выражение наивысшей степени свободы, но и вдохновенный озноб, звездный ужас перед лицом настоящей вечности,— между нею и поэтом в самом деле не осталось посредников. Государство окончательно утратило свою моральную правоту. В сентябре сорок шестого Пастернак посылает Марине Баранович автограф «Бабьего лета», впоследствии отданного Юрию Живаго. Стихотворение это попало в однотомник сорок восьмого года — последнюю прижизненную книгу Пастернака, отпечатанную в количестве 25 тысяч экземпляров и вскоре пошедшую под нож, так что сохранилось считаное число этих книжечек. Лист смородины груб и матерчат. В доме хохот и стекла звенят, В нем шинкуют, и квасят, и перчат, И гвоздики кладут в маринад. Лес забрасывает, как насмешник, Этот шум на обрывистый склон, Где...

© 2000- NIV