Cлово "АХМАТОВА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: АХМАТОВУ, АХМАТОВОЙ, АХМАТОВ

1. Иванова Наталья: Пересекающиеся параллели - Борис Пастернак и Анна Ахматова
Входимость: 148.
2. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLVI. В зеркалах: Ахматова
Входимость: 87.
3. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 33.
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 26.
5. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVIII. Глухая пора
Входимость: 19.
6. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лев Горнунг
Входимость: 16.
7. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 3)
Входимость: 15.
8. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 14.
9. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 13.
10. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава VII. Очерк пути
Входимость: 10.
11. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Второй сон Евгении Владимировны
Входимость: 10.
12. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. На даче бодрствуют
Входимость: 10.
13. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Любовь
Входимость: 9.
14. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Михаил Поливанов
Входимость: 9.
15. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVI. В зеркалах: Мандельштам
Входимость: 9.
16. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Николай Любимов
Входимость: 9.
17. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 4)
Входимость: 9.
18. Быков Дмитрий: Сын сапожника и сын художника
Входимость: 9.
19. Клинг О.: Борис Пастернак и символизм
Входимость: 8.
20. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXIX. 1935. Нетворческий кризис
Входимость: 8.
21. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Зинаида Пастернак
Входимость: 8.
22. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Ужас парижский, или утаенная любовь
Входимость: 8.
23. Якобсон А.: Лекции о Пастернаке
Входимость: 7.
24. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 2)
Входимость: 7.
25. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 1)
Входимость: 7.
26. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 4)
Входимость: 7.
27. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Во всю ширину плаща
Входимость: 6.
28. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 4)
Входимость: 5.
29. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Jam-session
Входимость: 5.
30. Разомкнутый любовный треугольник: Пастернак - Сталин - Катаев (автор неизвестен)
Входимость: 5.
31. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 5)
Входимость: 5.
32. Пастернак Е.: Хроника прошедших лет
Входимость: 5.
33. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Критика толстовства
Входимость: 4.
34. Карпенко Александр: Двойной портрет Пастернака и Мандельштама...
Входимость: 4.
35. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Евтушенко
Входимость: 4.
36. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLIII. Оттепель
Входимость: 4.
37. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава I. Счастливец
Входимость: 4.
38. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава VIII. "Центрифуга". "Поверх барьеров". Урал
Входимость: 4.
39. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Основные даты жизни и творчества Бориса Пастернака
Входимость: 4.
40. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Татьяна Эрастова
Входимость: 4.
41. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Вот идет моя жена
Входимость: 4.
42. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Список источников
Входимость: 4.
43. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 5)
Входимость: 4.
44. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVII. "Зарево". Победа
Входимость: 4.
45. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Доска придворного идиота
Входимость: 4.
46. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 3.
47. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIV. 1923—1925
Входимость: 3.
48. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Корней Чуковский
Входимость: 3.
49. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 1)
Входимость: 3.
50. Иванов Вячеслав: К истории поэтики Пастернака футуристического периода
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Иванова Наталья: Пересекающиеся параллели - Борис Пастернак и Анна Ахматова
Входимость: 148. Размер: 57кб.
Часть текста: Борис Пастернак и Анна Ахматова 1 "... Она была довольно замкнутой и не была такой... нараспашку, каким был Пастернак. Это была полная его противоположность" 1 . Вспоминал - и сравнивал - человек, хорошо (и по отдельности) с ними знакомый, Лев Горнунг, он же - автор замечательных фотопортретов, свидетельствующих о несомненно талантливой наблюдательности. Вспоминал и сравнивал Горнунг тогда, когда уже не было на свете ни Пастернака, ни Ахматовой - они удалились туда, где "таинственной лестницы взлет", когда сравнение носит уже не земной, а более высокий характер. Итак, не просто - разные, а - "полная противоположность" . В то же время в сознании, отзывающемся русской поэзии XX века, Пастернак и Ахматова существуют там же, где и Мандельштам, и Цветаева. "В России пишут четверо: я, Пастернак, Ахматова и П. Васильев", - сказал в 1935-м С. Рудакову Мандельштам. "Нас мало, нас, может быть, четверо..." - четверка "горючих и адских" может располагаться каждым читателем по своему порядку, но в каноне русской поэзии XX века они стоят рядом. Рядом? "Благоуханная легенда" - так иронически охарактеризует Ахматова миф о...
2. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLVI. В зеркалах: Ахматова
Входимость: 87. Размер: 41кб.
Часть текста: не то чередование восхищения и охлаждения, что с Маяковским, а ровная и на первый взгляд неизменная дружба без особенной близости. Оба были слишком хорошо воспитаны. Между тем «в подводном своем течении», по-набоковски говоря, дружба эта больше походила на вражду; по крайней мере заочные высказывания Ахматовой о Пастернаке в лучшем случае снисходительны, в худшем пренебрежительны. Мандельштам, чьи расхождения с Пастернаком были как будто куда фундаментальней,— и то читал его стихи более ревниво и неравнодушно; Ахматова с высоты своего безупречного вкуса прохладно относилась к пастернаковской экзальтации, на его монологи отвечала скупо и неопределенно, а восторги его воспринимала в высшей степени скептически: «Он никогда меня не читал». Вывод этот она сделала из восторженного пастернаковского письма 1940 года, где, восхищаясь ее сборником «Из шести книг», он похвалил стихи тридцатилетней давности. Правду сказать, Борис Леонидович тоже чувствовал себя с Анной Андреевной не особенно свободно: он пускался в свои обычные высокопарности, но разбивался о ледяную петербургскую воспитанность гранд-дамы русской поэзии, как волна о скалу. Возможно, веди он себя чуть проще, проси совета в личных делах, рассказывай с простодушной искренностью байки про общих знакомых (Ахматова, что греха таить, обожала сплетни) — лед мог быть сломан; но Пастернак, во-первых, никогда бы до такого поведения не унизился; а во-вторых, нет никакой гарантии, что перевод разговора с высоких материй на житейские привел бы к потеплению. Рискнем сказать, что Ахматова вообще могла интересоваться человеком в двух случаях: либо он производил на нее впечатление как мужчина (Гумилев, Лурье, Шилейко, Недоброво, ...
3. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 33. Размер: 119кб.
Часть текста: Террор, и кадровая чехарда; и промышленностью поруководи, и курсантам речь скажи, и с хлопкоробами сфотографируйся! Казалось бы — где тут заниматься литературой? Хоть ее бы, голубушку, пустить на самотек! Но советским писателям повезло. Их судьбы зависели от эстета. Он был человек непростой. Дураками были те, кто изображал его дураком, страдающим запорами. Мало ли кто чем страдает. У каждого второго писателя геморрой, и ничего, общаются с богами. Он отлично понимал, что от любой эпохи остается в конце концов не индустриализация-коллективизация, а настоящая литература; забота о бессмертии состоит в заботе о прекрасном. Что такое индустриализация и коллективизация? Все это для народа, а народ помрет, и из него лопух будет расти. И потому он мог манкировать другими обязанностями — руководством промышленностью или сельским хозяйством; хватало верных начальничков, запуганных до сверхчеловеческого усердия, готовых стучать кулаками, устраивать ночные авралы и выжимать из народа трудовые рекорды. Не поддавалась руководству только литература. То есть постановления принимались, организации создавались и распускались, велась борьба с формализмом, прекрасно был поставлен подхалимаж,— но писали хуже и хуже, и памятником эпохи грозила остаться пирамида макулатуры, сложенная из романных кирпичей в духе самого что ни на есть образцового социалистического реализма. У него получилось с Магниткой и колхозами, но с литературой не выходило ничего. Все, кто что-нибудь путное умел, стрелялись, вешались, уезжали или просились уехать....
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 26. Размер: 49кб.
Часть текста: оскалом зубов, веселый и разго­ряченный, подсел к ней на ступеньку большого помоста, стояще­го на сцене. «Неужели ты не знаешь? Это — Борис Пастернак», —-сказали мне. <...> Вокруг часто говорили, что он «непонятен». Но с этой своей «непонятностью» и, как тогда говорили, «камерностью» он стано­вился все более и более модным. Это меня раздражало и вызывало недоброжелательное отношение к московским снобам, которые хвалились своими встречами с поэтом в салонах, чуть ли не «крем­левских»1. Однажды о подобной встрече в салоне небрежным тоном упомянула Ольга Давыдовна Каменева (в 1929-1931 гг. я была ее секретаршей). В начале тридцатых годов облик Пастернака стал для меня будничнее. Бывая у Мандельштамов, поселившихся в Доме Гер­цена на Тверском бульваре, я часто наблюдала, как по двору про­ходил Борис Леонидович от писательской столовой до левого флигеля с полными судками в руках. Все знали, что там живут его уже оставленная жена и сын, а сам Борис Леонидович живет в другом месте с новой женой — прежней женой Нейгауза Зинаи­дой Николаевной. При встречах с друзьями Борис Леонидович ставил свои кастрюльки куда-нибудь на приступок и долго, поч­ти со слезами, как передавали потом его слушатели, рассказывал о своей семейной драме. Общих знакомых с Пастернаком к этому времени у меня по­явилось довольно много. Не без фамильярности отзывалась о нем Надежда Яковлевна Мандельштам, с едва заметным хвастовством ее брат Евгений Хазин2 («вот здесь, сидя в этом самом кресле, Борис Леонидович нам говорил...»), с обожанием Надя Жаркова, жена Бориса Песиса — знатока поэзии, одного из частых собесед­ников Пастернака....
5. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVIII. Глухая пора
Входимость: 19. Размер: 56кб.
Часть текста: попадаются еще живые стихи и рассказы, без напыщенной трескотни. Но уже с осени сорок пятого все победы начинают приписываться Сталину, простой солдат исчезает со страниц, а место его занимает ура-патриотический муляж, только и думающий о том, как бы поскорее отдать жизнь за Родину и любимого вождя. В тридцатых Сталин еще сравнивал себя с Лениным, в сороковых — с Грозным, но в пятидесятых ему уже мерещится как минимум Тамерлан (и Сталинскую премию начинают вручать за исторические эпопеи о Золотой Орде — хитом школьных библиотек становится «Батый» В. Яна). В сорок седьмом страну охватывает поистине общенациональная депрессия,— и в это же время Пастернак, у которого седьмой год десятилетия всегда обозначает начало творческого подъема, переживает почти эйфорию. В чем тут было дело? Не радовался же он позору и вырождению своей страны? Нет, разумеется. В сорок седьмом сама мысль о том, чтобы оправдывать действия Сталина и его окружения какой бы то ни было необходимостью, не могла прийти в голову нормальному человеку. Можно было окончательно стать собой — уже не пытаясь слиться со временем, но окончательно с ним расплевавшись. В письме к Ольге Фрейденберг от 23 декабря 1945 года Пастернак формулирует еще прямее: «В моей жизни сейчас больше нет никакой грыжи, никакого ущемленья. Я вдруг стал страшно свободен. Вокруг меня все...

© 2000- NIV