Cлово "АХМАТОВА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: АХМАТОВУ, АХМАТОВОЙ, АХМАТОВ

1. Иванова Наталья: Пересекающиеся параллели - Борис Пастернак и Анна Ахматова
Входимость: 148.
2. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLVI. В зеркалах: Ахматова
Входимость: 87.
3. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 33.
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 26.
5. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVIII. Глухая пора
Входимость: 19.
6. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лев Горнунг
Входимость: 16.
7. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 3)
Входимость: 15.
8. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 14.
9. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 13.
10. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава VII. Очерк пути
Входимость: 10.
11. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Второй сон Евгении Владимировны
Входимость: 10.
12. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. На даче бодрствуют
Входимость: 10.
13. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Любовь
Входимость: 9.
14. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Михаил Поливанов
Входимость: 9.
15. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVI. В зеркалах: Мандельштам
Входимость: 9.
16. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Николай Любимов
Входимость: 9.
17. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 4)
Входимость: 9.
18. Быков Дмитрий: Сын сапожника и сын художника
Входимость: 9.
19. Клинг О.: Борис Пастернак и символизм
Входимость: 8.
20. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXIX. 1935. Нетворческий кризис
Входимость: 8.
21. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Зинаида Пастернак
Входимость: 8.
22. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Ужас парижский, или утаенная любовь
Входимость: 8.
23. Якобсон А.: Лекции о Пастернаке
Входимость: 7.
24. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 2)
Входимость: 7.
25. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 8, страница 1)
Входимость: 7.
26. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 4)
Входимость: 7.
27. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Во всю ширину плаща
Входимость: 6.
28. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 4)
Входимость: 5.
29. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Jam-session
Входимость: 5.
30. Разомкнутый любовный треугольник: Пастернак - Сталин - Катаев (автор неизвестен)
Входимость: 5.
31. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 5)
Входимость: 5.
32. Пастернак Е.: Хроника прошедших лет
Входимость: 5.
33. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Критика толстовства
Входимость: 4.
34. Карпенко Александр: Двойной портрет Пастернака и Мандельштама...
Входимость: 4.
35. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Евтушенко
Входимость: 4.
36. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLIII. Оттепель
Входимость: 4.
37. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава I. Счастливец
Входимость: 4.
38. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава VIII. "Центрифуга". "Поверх барьеров". Урал
Входимость: 4.
39. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Основные даты жизни и творчества Бориса Пастернака
Входимость: 4.
40. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Татьяна Эрастова
Входимость: 4.
41. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Вот идет моя жена
Входимость: 4.
42. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Список источников
Входимость: 4.
43. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 5)
Входимость: 4.
44. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVII. "Зарево". Победа
Входимость: 4.
45. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Доска придворного идиота
Входимость: 4.
46. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 3.
47. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIV. 1923—1925
Входимость: 3.
48. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Корней Чуковский
Входимость: 3.
49. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 1)
Входимость: 3.
50. Иванов Вячеслав: К истории поэтики Пастернака футуристического периода
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Иванова Наталья: Пересекающиеся параллели - Борис Пастернак и Анна Ахматова
Входимость: 148. Размер: 57кб.
Часть текста: лестницы взлет", когда сравнение носит уже не земной, а более высокий характер. Итак, не просто - разные, а - "полная противоположность" . В то же время в сознании, отзывающемся русской поэзии XX века, Пастернак и Ахматова существуют там же, где и Мандельштам, и Цветаева. "В России пишут четверо: я, Пастернак, Ахматова и П. Васильев", - сказал в 1935-м С. Рудакову Мандельштам. "Нас мало, нас, может быть, четверо..." - четверка "горючих и адских" может располагаться каждым читателем по своему порядку, но в каноне русской поэзии XX века они стоят рядом. Рядом? "Благоуханная легенда" - так иронически охарактеризует Ахматова миф о себе и Цветаевой, например. То же самое - могла сказать и о Пастернаке. Чем внимательнее вчитываешься в мемуары и свидетельства, а уж тем более в стихи, чем глубже всматриваешься в сюжет существования оставивших бесценное наследие поэтов, тем больше возникает вопросов не о сходстве - о различии. О разных стратегиях творческого и житейского поведения близких, сближенных в общепринятом, среднестатистическом читательском мнении поэтов. Почти по Лобачевскому: вроде бы и параллельные, но пересекаются. И наоборот: вроде бы...
2. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLVI. В зеркалах: Ахматова
Входимость: 87. Размер: 41кб.
Часть текста: стороны, уважение и благодарность с ахматовской, редкие, но тщательно зафиксированные мемуаристами встречи — в общем, совсем не та нервная и горячая близость, что с Цветаевой, не то чередование восхищения и охлаждения, что с Маяковским, а ровная и на первый взгляд неизменная дружба без особенной близости. Оба были слишком хорошо воспитаны. Между тем «в подводном своем течении», по-набоковски говоря, дружба эта больше походила на вражду; по крайней мере заочные высказывания Ахматовой о Пастернаке в лучшем случае снисходительны, в худшем пренебрежительны. Мандельштам, чьи расхождения с Пастернаком были как будто куда фундаментальней,— и то читал его стихи более ревниво и неравнодушно; Ахматова с высоты своего безупречного вкуса прохладно относилась к пастернаковской экзальтации, на его монологи отвечала скупо и неопределенно, а восторги его воспринимала в высшей степени скептически: «Он никогда меня не читал». Вывод этот она сделала из восторженного пастернаковского письма 1940 года, где, восхищаясь ее сборником «Из шести книг», он похвалил стихи тридцатилетней давности. Правду сказать, Борис Леонидович тоже чувствовал себя с Анной Андреевной не особенно свободно: он пускался в свои обычные высокопарности, но разбивался о ледяную петербургскую воспитанность гранд-дамы русской поэзии, как волна о скалу. Возможно, веди он себя чуть проще, проси совета в личных делах, рассказывай с простодушной ...
3. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 33. Размер: 119кб.
Часть текста: общаются с богами. Он отлично понимал, что от любой эпохи остается в конце концов не индустриализация-коллективизация, а настоящая литература; забота о бессмертии состоит в заботе о прекрасном. Что такое индустриализация и коллективизация? Все это для народа, а народ помрет, и из него лопух будет расти. И потому он мог манкировать другими обязанностями — руководством промышленностью или сельским хозяйством; хватало верных начальничков, запуганных до сверхчеловеческого усердия, готовых стучать кулаками, устраивать ночные авралы и выжимать из народа трудовые рекорды. Не поддавалась руководству только литература. То есть постановления принимались, организации создавались и распускались, велась борьба с формализмом, прекрасно был поставлен подхалимаж,— но писали хуже и хуже, и памятником эпохи грозила остаться пирамида макулатуры, сложенная из романных кирпичей в духе самого что ни на есть образцового социалистического реализма. У него получилось с Магниткой и колхозами, но с литературой не выходило ничего. Все, кто что-нибудь путное умел, стрелялись, вешались, уезжали или просились уехать. Авербах не просился, Киршону и здесь было хорошо, Вс. Вишневский, Павленко и Гладков никуда не стремились, а Замятин уехал, и теперь хотел выехать Булгаков. Журналы были наводнены поэтической халтурой — а пристойные поэты писали не пойми о чем, мимо современности. Вдобавок один из них — по слухам, чрезвычайно мастеровитый,— написал про него пасквиль в стихах; ладно, написал бы и написал,— но он стал читать его всем кому ни попадя. С автором надо было теперь как-то поступить — но осторожнее, потому что писать и так уже осталось мало кому… У каждого большого художника, жившего в СССР в тридцатые годы, был свой роман со Сталиным. Конечно, инженеры человеческих душ несколько преувеличивали свою значимость, по-булгаковски веря, что власть именно с ними чувствует кровную связь. Такое преувеличение...
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 26. Размер: 49кб.
Часть текста: книги по­эта Пастернака, я уже слышала о нем много. ... На театральном диспуте Зинаида Райх не выдержала напа­док оппонентов на Мейерхольда и выкрикивала со сцены в зал что-то задорное; сравнивала нападки на ее мужа Мейерхольда с травлей ее первого мужа — Сергея Есенина, а некто со спускаю­щимся на лоб чубом и странным оскалом зубов, веселый и разго­ряченный, подсел к ней на ступеньку большого помоста, стояще­го на сцене. «Неужели ты не знаешь? Это — Борис Пастернак», —-сказали мне. <...> Вокруг часто говорили, что он «непонятен». Но с этой своей «непонятностью» и, как тогда говорили, «камерностью» он стано­вился все более и более модным. Это меня раздражало и вызывало недоброжелательное отношение к московским снобам, которые хвалились своими встречами с поэтом в салонах, чуть ли не «крем­левских»1. Однажды о подобной встрече в салоне небрежным тоном упомянула Ольга Давыдовна Каменева (в 1929-1931 гг. я была ее секретаршей). В начале тридцатых годов облик Пастернака стал для меня будничнее. Бывая у Мандельштамов, поселившихся в Доме Гер­цена на Тверском бульваре, я часто наблюдала, как по двору про­ходил Борис Леонидович от писательской столовой до левого флигеля с полными судками в руках. Все знали, что там живут его уже оставленная жена и сын, а сам...
5. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVIII. Глухая пора
Входимость: 19. Размер: 56кб.
Часть текста: муляж, только и думающий о том, как бы поскорее отдать жизнь за Родину и любимого вождя. В тридцатых Сталин еще сравнивал себя с Лениным, в сороковых — с Грозным, но в пятидесятых ему уже мерещится как минимум Тамерлан (и Сталинскую премию начинают вручать за исторические эпопеи о Золотой Орде — хитом школьных библиотек становится «Батый» В. Яна). В сорок седьмом страну охватывает поистине общенациональная депрессия,— и в это же время Пастернак, у которого седьмой год десятилетия всегда обозначает начало творческого подъема, переживает почти эйфорию. В чем тут было дело? Не радовался же он позору и вырождению своей страны? Нет, разумеется. В сорок седьмом сама мысль о том, чтобы оправдывать действия Сталина и его окружения какой бы то ни было необходимостью, не могла прийти в голову нормальному человеку. Можно было окончательно стать собой — уже не пытаясь слиться со временем, но окончательно с ним расплевавшись. В письме к Ольге Фрейденберг от 23 декабря 1945 года Пастернак формулирует еще прямее: «В моей жизни сейчас больше нет никакой грыжи, никакого ущемленья. Я вдруг стал страшно свободен. Вокруг меня все страшно свое». Слово «страшно» здесь не случайно. Это не просто выражение наивысшей степени свободы, но и вдохновенный озноб, звездный ужас перед лицом настоящей вечности,— между нею и поэтом в...

© 2000- NIV