Cлово "ТЕЛЕФОННЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ТЕЛЕФОННОГО, ТЕЛЕФОННАЯ, ТЕЛЕФОННОМ, ТЕЛЕФОННОЙ

1. Вишневецкий Иззи: Сталин и Пастернак
Входимость: 5.
2. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 4.
3. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Андрей Вознесенский
Входимость: 4.
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 3.
5. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Пастернак
Входимость: 3.
6. Борис Пастернак. Охранная грамота (часть 3)
Входимость: 3.
7. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 2.
8. Борис Пастернак (психологический портрет)
Входимость: 2.
9. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгения Кунина
Входимость: 2.
10. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 2)
Входимость: 2.
11. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 5)
Входимость: 2.
12. Пастернак Е.: Хроника прошедших лет
Входимость: 2.
13. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лев Горнунг
Входимость: 1.
14. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXII. Зинаида Николаевна
Входимость: 1.
15. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке
Входимость: 1.
16. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Ольга Петровская
Входимость: 1.
17. Есипов Валерий: Варлам Шаламов и Борис Пастернак - Искусство как подъем в высоту
Входимость: 1.
18. Ночное панно
Входимость: 1.
19. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 5)
Входимость: 1.
20. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 1.
21. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 1)
Входимость: 1.
22. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 5)
Входимость: 1.
23. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 9, страница 3)
Входимость: 1.
24. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Основные даты жизни и творчества Бориса Пастернака
Входимость: 1.
25. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анна Голодец
Входимость: 1.
26. В.М.Борисов. Река, распахнутая настежь
Входимость: 1.
27. Борис Пастернак и власть. 1956–1960 гг. 30.10.1958. Письмо Б. Л. Пастернака Н. С. Хрущеву
Входимость: 1.
28. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVIII. Глухая пора
Входимость: 1.
29. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Маргарита Анастасьева
Входимость: 1.
30. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 2)
Входимость: 1.
31. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLV. Расправа
Входимость: 1.
32. Шаламов Варлам: Пастернак
Входимость: 1.
33. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Жозефина Пастернак
Входимость: 1.
34. Борис Пастернак. Доктор Живаго
Входимость: 1.
35. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXIX. Ольга Ивинская
Входимость: 1.
36. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Константин Ваншенкин
Входимость: 1.
37. Иванов Вячеслав: К истории поэтики Пастернака футуристического периода
Входимость: 1.
38. Борис Пастернак и власть. 1956–1960 гг. 05.11.1958. Письмо Б. Л. Пастернака в редакцию газеты "Правда"
Входимость: 1.
39. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 4)
Входимость: 1.
40. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 1)
Входимость: 1.
41. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 2)
Входимость: 1.
42. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 7, страница 2)
Входимость: 1.
43. Вакханалия
Входимость: 1.
44. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анатолий Тарасенков
Входимость: 1.
45. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Александр Гладков
Входимость: 1.
46. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 1)
Входимость: 1.
47. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 1)
Входимость: 1.
48. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анастасия Баранович-Поливанова
Входимость: 1.
49. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. На теплоходе музыка играет
Входимость: 1.
50. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXVIII. В зеркалах: Сталин
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Вишневецкий Иззи: Сталин и Пастернак
Входимость: 5. Размер: 33кб.
Часть текста: телефонном разговоре межу Сталиным и Пастернаком, состоявшимся в 1934 году. Поводом для того разговора стал арест поэта Осипа Мандельштама. Судьбой Мандельштама был обеспокоен Бухарин, который написал Сталину письмо с припиской: "Пастернак тоже беспокоится". Зная, что Пастернак был в то время у Сталина в фаворе, Бухарин хотел этой припиской подчеркнуть, что это беспокойство носит общественный характер. Прочитав записку Бухарина, Сталин позвонил Пастернаку. Сарнов пишет: "Тот телефонный разговор теперь уже стал легендой. Не только в том смысле, что оброс множеством слухов, самых разнообразных пересказов, версий и интерпретаций, а в самом прямом, буквальном. Как всякая легенда, он стал источником не только мемуарных, исторических и квазиисторических, но и чисто художественных откликов и толкований". В ноябре 1933 О. Мандельштам написал небольшое стихотворение: Мы живем, под собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны, А где хватит на полразговорца - Там помянут кремлевского горца. Его толстые пальцы, как черви, жирны, А слова, как пудовые гири, верны. Тараканьи смеются усища И сияют его голенища. А вокруг его сброд тонкошеих вождей, Он играет услугами полулюдей. Кто мяучит, кто плачет, кто хнычет, Лишь один он бабачит и тычет. Как подковы кует за указом указ - Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз. Что ни казнь у него, - то малина, И широкая грудь осетина. Мандельштам...
2. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава седьмая
Входимость: 4. Размер: 76кб.
Часть текста: предыдущей — шестой — главе моих воспоминаний я было посягнул на право сли­чения литературной обстановки, какую застал на Руси начинающий Пастернак, с литературной обстановкой по­ры отрочества и ранней юности Гёте, не отнеся таковую к периодам мощного расцвета немецкой поэзии. Повто­рять то, что было сказано мною тогда, я не стану, пола­гаясь на память возможных моих читателей. Что же касается разговора о литературной обста­новке, с которой столкнулся начинающий Пастернак, то он и вовсе не состоялся по достаточно веской причине. Борис Леонидович, как мы помним, затронул другую тему, для него важнейшую. Он заговорил о своих сомне­ниях. О том, что ему кажется, будто всему, что он успел написать, присущ какой-то прирожденный или приобре­тенный изъян, что следует писать по-иному, проще, общедоступнее. Эта тема и легла в основу нашей дол­гой и знаменательной беседы. Именно тогда, 12 апреля 1930 года, я впервые услышал из уст Бориса Леони­довича его твердое решение в корне изменить свою поэтику, плотнее примкнуть к великим традициям русской классической эстетики. У нас, да и за рубежом, вошло в обыкновение, ссылаясь на самого Пастернака («я не люблю своего стиля до 1940 года»), делить его творчество на два периода — до и после означенного года. Это до извест­ной степени справедливо, но едва ли так уж непреложно верно. В годы, когда он создавал «Сестру мою жизнь» и «Темы и вариации», он, надо думать, еще не так-то мечтал об «оригинальности оглаженной и приглушен­ной, внешне не узнанной, скрытой под покровом обще­употребительной и привычной формы», как он говорил и писал позднее. Но стихотворения, отчасти уже отве­чавшие этим требованиям, у него все же встречались и раньше. И он к ним ...
3. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Андрей Вознесенский
Входимость: 4. Размер: 88кб.
Часть текста: Вознесенский МНЕ 14 ЛЕТ «Тебя Пастернак к телефону!» Оцепеневшие родители уставились на меня. Шестиклассни­ком, никому не сказавшись, я послал ему стихи и письмо. Это был первый решительный поступок, определивший мою жизнь. И вот он отозвался и приглашает к себе на два часа, в воскресенье. Стоял декабрь. Я пришел к серому дому в Лаврушинском, понятно, за час. Подождав, поднялся лифтом на темную площад­ку восьмого этажа. До двух оставалась еще минута. За дверью, ви­димо, услыхали хлопнувший лифт. Дверь отворилась. Он стоял в дверях. Все поплыло передо мной. На меня глядело удивленное удли­ненно-смуглое пламя лица. Какая-то оплывшая стеариновая вя­заная кофта обтягивала его крепкую фигуру. Ветер шевелил челку. Не случайно он потом для своего автопортрета изберет горящую свечку. Он стоял на сквозняке двери. Сухая, сильная кисть пианиста. Поразила аскеза, нищий простор его нетопленого кабинета. Квадратное фото Маяковского и кинжал на стене. Англо-русский словарь Мюллера — он тогда был прикован к переводам. На сто­ле жалась моя ученическая тетрадка1, вероятно, приготовленная к разговору. Волна ужаса и обожания прошла по мне. Но бежать поздно. Он заговорил с середины. Скулы его подрагивали, как треугольные остовы крыльев, плотно прижатые перед взмахом. Я боготворил его. В нем была тяга, сила и небесная неприспособленность. Когда он говорил, он поддергивал, вытягивал вверх подбородок, как будто хотел вы­рваться из воротничка и из тела. Вскоре с ним стало очень просто. Исподтишка разглядываю его. Короткий нос его, начиная с углубления переносицы, сразу шел горбинкой, потом продолжался прямо, напоминая смуглый ружейный приклад в миниатюре. Губы сфинкса. Короткая седая стрижка. Но главное — это плывущая дымящаяся волна магне­тизма. «Он, сам себя сравнивший с конским глазом». Через два часа я шел от него, неся в охапке его рукописи — для прочтения, и самое...
4. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эмма Герштейн
Входимость: 3. Размер: 49кб.
Часть текста: большого помоста, стояще­го на сцене. «Неужели ты не знаешь? Это — Борис Пастернак», —-сказали мне. <...> Вокруг часто говорили, что он «непонятен». Но с этой своей «непонятностью» и, как тогда говорили, «камерностью» он стано­вился все более и более модным. Это меня раздражало и вызывало недоброжелательное отношение к московским снобам, которые хвалились своими встречами с поэтом в салонах, чуть ли не «крем­левских»1. Однажды о подобной встрече в салоне небрежным тоном упомянула Ольга Давыдовна Каменева (в 1929-1931 гг. я была ее секретаршей). В начале тридцатых годов облик Пастернака стал для меня будничнее. Бывая у Мандельштамов, поселившихся в Доме Гер­цена на Тверском бульваре, я часто наблюдала, как по двору про­ходил Борис Леонидович от писательской столовой до левого флигеля с полными судками в руках. Все знали, что там живут его уже оставленная жена и сын, а сам Борис Леонидович живет в другом месте с новой женой — прежней женой Нейгауза Зинаи­дой Николаевной. При встречах с друзьями Борис Леонидович ставил свои кастрюльки куда-нибудь на приступок и долго, поч­ти со слезами, как передавали потом его слушатели, рассказывал о своей семейной драме. Общих знакомых с Пастернаком к этому времени у меня...
5. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгений Пастернак
Входимость: 3. Размер: 107кб.
Часть текста: чай из слегка шумевшего самовара. Просыпаясь, я поглядывал из-за занавески на его склоненную фигуру за столом в голубом облаке папиросного дыма. Вспоминается радость нашего с мамой возвращения из Бер­лина осенью 1926 г. В Можайске отец неожиданно вошел в наш вагон, и я стоял у окна, ощущая его спиной, о чем-то спрашивал, он говорил, что скоро Москва и показывал, с какой стороны она должна появиться. Вдруг яркая огненно-золотая точка возникла за речной излучиной, Это был купол храма Христа Спасителя, и под взволнованные слова отца, говорившего, что там рядом наш дом, из окон которого в упор виден этот купол, — стали вы­плывать колокольни, кресты и крыши, поезд прогрохотал по мос­ту, и меня стали одевать и торопиться к выходу. Совсем иным было наше возвращение из Германии спустя четыре года. Была зима, снег блестел на солнце. Я мучительно ждал Можайска, мы проехали мимо, солнце стояло низко, но все было ярко освещено. Я недоумевал, — уже должен был зажечься на горизонте купол. Вместе с вечерней зарей возникла замерзшая река под мостом, колокольня и купола Новодевичьего монасты­ря, крыши, дома. Поезд втягивался в сумеречныей дебаркадер, где нас ждал папа. Когда он поднял меня, я почувствовал его мокрое от слез лицо. Было уже совсем темно, когда мы приехали домой. В квартире было холодно и неуютно, из разбитых и закле­енных бумагой окон дуло. На столе стоял холодный ужин, кар­тошка с селедкой и черным хлебом. Отец подвел меня к окну и от­кинул занавеску. Взошедшая луна освещала груды каменных глыб и битого кирпича от недавно взорванного храма Христа. Написать об отце так, чтобы эти воспоминания не стали рас­сказом о моей собственной жизни, очень трудно. Приходится вы­бирать наиболее поздние впечатления, живо сохраненные па­мятью. Таковы...

© 2000- NIV