Cлово "ТРАМВАЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ТРАМВАЯ, ТРАМВАИ, ТРАМВАЕ, ТРАМВАЕВ

1. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 15)
Входимость: 11.
2. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лев Горнунг
Входимость: 3.
3. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елена Берковская
Входимость: 3.
4. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава IV. В зеркалах: Ольга Фрейденберг
Входимость: 3.
5. Борис Пастернак. Охранная грамота (часть 3)
Входимость: 3.
6. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 5)
Входимость: 3.
7. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 2)
Входимость: 2.
8. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 1, страница 5)
Входимость: 2.
9. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XLII. "Доктор Живаго"
Входимость: 2.
10. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Татьяна Толстая
Входимость: 2.
11. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Евгения Кунина
Входимость: 2.
12. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Андрей Вознесенский
Входимость: 2.
13. Рассвет
Входимость: 1.
14. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXII. Зинаида Николаевна
Входимость: 1.
15. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 1.
16. Петербург
Входимость: 1.
17. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Тамара Иванова
Входимость: 1.
18. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Во всю ширину плаща
Входимость: 1.
19. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Эпилог. Жизнь после смерти
Входимость: 1.
20. Клинг О.: Борис Пастернак и символизм
Входимость: 1.
21. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава третья
Входимость: 1.
22. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 17)
Входимость: 1.
23. Замерова О.: Экзистенциальный аспект ранней лирики Б. Пастернака
Входимость: 1.
24. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIV. 1923—1925
Входимость: 1.
25. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 3, страница 5)
Входимость: 1.
26. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 6)
Входимость: 1.
27. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Анатолий Тарасенков
Входимость: 1.
28. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Виктор Боков
Входимость: 1.
29. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава IX. "Сестра моя жизнь"
Входимость: 1.
30. 1 мая
Входимость: 1.
31. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 5)
Входимость: 1.
32. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXV. В это время
Входимость: 1.
33. Борис Пастернак. Охранная грамота (часть 2)
Входимость: 1.
34. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Николай Любимов
Входимость: 1.
35. Нескучный сад
Входимость: 1.
36. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Вот идет моя жена
Входимость: 1.
37. Карусель
Входимость: 1.
38. Борис Пастернак: Женщины его боготворили (автор неизвестен)
Входимость: 1.
39. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 4)
Входимость: 1.
40. Сочинения в двух томах (вступительная статья, Тула 1993)
Входимость: 1.
41. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. Второй сон Евгении Владимировны
Входимость: 1.
42. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XVII. В зеркалах: Цветаева
Входимость: 1.
43. Лекции: Борис Леонидович Пастернак (неизвестный автор)
Входимость: 1.
44. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 13)
Входимость: 1.
45. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава четвертая
Входимость: 1.
46. Саед-Шах Анна: Музей и его муза
Входимость: 1.
47. Воробьевы горы
Входимость: 1.
48. Катаева Тамара: Другой Пастернак - Личная жизнь. Темы и вариации. На теплоходе музыка играет
Входимость: 1.
49. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Валентин Берестов
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 15)
Входимость: 11. Размер: 80кб.
Часть текста: * 1 Остается досказать немногосложную повесть Юрия Андреевича, восемь или девять последних лет его жизни перед смертью, в течение которых он все больше сдавал и опускался, теряя докторские познания и навыки и утрачивая писательские, на короткое время выходил из состояния угнетения и упадка, воодушевлялся, возвращался к деятельности, и потом, после недолгой вспышки, снова впадал в затяжное безучастие к себе самому и ко всему на свете. В эти годы сильно развилась его давняя болезнь сердца, которую он сам у себя установил уже и раньше, но о степени серьезности которой не имел представления. Он пришел в Москву в начале нэпа, самого двусмысленного и фальшивого из советских периодов. Он исхудал, оброс и одичал еще более, чем во время своего возвращения в Юрятин из партизанского плена. По дороге он опять постепенно снимал с себя все стоящее и выменивал на хлеб с придачею каких-нибудь рваных обносков, чтобы не остаться голым. Так опять проел он в пути свою вторую шубу и пиджачную пару, и на улицах Москвы появился в серой папахе, обмотках и вытертой солдатской шинели, которая превратилась без пуговиц, споротых до одной, в запашной арестантский халат. В этом наряде он ничем не отличался от бесчисленных красноармейцев, толпами наводнивших площади, бульвары и вокзалы столицы. Он пришел в Москву не один. За ним всюду по пятам следовал красивый...
2. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лев Горнунг
Входимость: 3. Размер: 70кб.
Часть текста: их окружали близ­кие друзья. Я слышал, как его называли просто Борисом, а ее — Женечкой. С детства я всегда отличался большой наблюдательнос­тью, был замкнут и молчалив, всегда очень внимательно схватывал и запоминал все, вплоть до деталей. Это свойство у меня осталось на всю жизнь, пока сохранялось зрение. Время, о котором я говорю, было самое начало моего сопри­косновения с современной поэзией. Этим я во многом обязан мо­ему старшему брату Борису1, который направлял меня и многое в поэзии сам уже знал. От него я услышал и о первых двух книгах Бориса Леонидовича «Близнец в тучах» и «Поверх барьеров». Я еще плохо в них разбирался, это был слишком новый стиль в поэзии, к которому надо было привыкнуть и входить в него. Держась в отдалении в Доме печати, я присматривался и прислушивался к Пастернаку и тем временем как-то привыкал к нему. Он был какой-то особенный, ни на кого не похожий, в разговоре сумбурный, сыпал метафорами, перескакивал с од­ного образа на другой, что-то бубнил, гудел и всегда улыбался. Помню, как сейчас, его сидящим на диване рядом с женой. Воз­ле них свободные места никем не заняты, полукругом перед ни­ми стоит молодежь, и Пастернак ведет разговор, шумно отвечает на вопросы. Сидящая рядом Женечка, с большой копной тем­ных вьющихся волос, иногда участвует в разговоре и тоже улы­бается. 23 ноября 1923 Вечером собрались у Анисимовых, в Мертвом переулке, во дворе, на втором этаже деревянного домика. Туда меня пригла­сил поэт Петр Зайцев2. Я вошел в комнату. На матраце, лежащем на полу, без обивки и без ножек, из которого кверху торчали...
3. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елена Берковская
Входимость: 3. Размер: 78кб.
Часть текста: двоилась, зато имя было бесспор­но Борис. Впрочем, все это было «взрослое» и неинтересно. Тем мои детские познания о Пастернаке и ограничились. Ну Пастер­нак и Пастернак. Но когда летом 1940 года я вернулась в Москву, вернее в Пуш­кино, поступать в университет — Пастернака обрушили на мою голову лавиной. Моя старшая сестра Оля и ее подруга Катя1, увлеченные и страстные последовательницы учения Н. Ф. Федорова2, всю жизнь свою положившие на пропаганду и посильное осуществле­ние его идей, считали, что среди современников, в частности сре­ди писателей, ближе всего к пониманию идей бессмертия и вос­крешения подошел в своем творчестве именно Пастернак. Но для того, чтобы можно было обратиться к Пастернаку и доходчиво объяснить ему его роль и место в общем деле, следовало лучше познакомиться с его творчеством. Вот они и знакомились. Академический процесс познания быстро перешел в увлече­ние, в восхищение, в экстаз; стихи читались друг другу вслух, учи­лись наизусть. Серый том «Избранного» 1937 года3 был истерт, растрепан и не выпускался из рук. Вот в эту атмосферу, насыщен­ную, скорее перенасыщенную Пастернаком, попала я. От меня требовалось восхищение, трепет и запоминание наизусть. С моей точки зрения, это было возмутительным насилием над личнос­тью. Стихи я любила с детства, знала наизусть... Но то ведь стихи! Пушкин, Некрасов, Фет, Алексей Толстой....
4. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава IV. В зеркалах: Ольга Фрейденберг
Входимость: 3. Размер: 12кб.
Часть текста: больше Али, знала Пастернака ровно полвека и все это время была с ним в переписке. Свидетельства Фрейденберг особенно ценны потому, что она Пастернака очень любила — и при этом была почти во всем ему противоположна. Где у него поток вольных ассоциаций с двумя-тремя подчеркнуто будничными проговорками о сути — у нее жестко формализованное мышление, называние вещей своими именами; где у него поток — у нее кристалл. Предмету ее исследования — теме рока у греков — соответствовало и ее трагическое мировоззрение. В этом оно было отчасти сродни пастернаковскому. Но если Пастернак, безупречно различая и виртуозно изображая трагическое в общей участи, старался никак не подчеркивать его в собственной, если все его письма — уклонение от жалоб и попытка отыскать в своем положении как можно больше преимуществ, то Фрейденберг была начисто лишена светлого дара чувствовать себя счастливой и благодарной просто так, без видимой причины. В ее мире — особенно в тридцатые и сороковые годы — нет ни луча света: сначала травля, потом блокада, болезнь матери, полгода пролежавшей в параличе, а после ее смерти — окончательный обрыв всех связей с жизнью, безвыходное одиночество,...
5. Борис Пастернак. Охранная грамота (часть 3)
Входимость: 3. Размер: 63кб.
Часть текста: отскок в сторону от накатывающей неотвратимости. Живым видам негде было бы существовать и повторяться, если бы страсти некуда было прыгать с той общей дороги, по которой катится общее время, каковое есть время постепенного разрушенья вселенной. Но жизни есть где жить и страсти есть куда прыгать, потому что наряду с общим временем существует непрекращающаяся бесконечность придорожных порядков, бессмертных в воспроизведеньи, и одним из них является всякое новое поколенье. Нагибаясь на бегу, спешили сквозь вьюгу молодые люди, и хотя у каждого были свои причины торопиться, однако больше всех личных побуждений подхлестывало их нечто общее, и это была их историческая цельность, то есть отдача той страсти, с какой только что вбежало в них, спасаясь с общей дороги, в несчетный раз избежавшее конца человечество. А чтобы заслонить от них двойственность бега сквозь неизбежность, чтобы они не сошли с ума, не бросили начатого и не перевешались всем земным шаром, за деревьями по всем бульварам караулила сила, страшно бывалая и искушенная, и провожала их своими умными глазами. За деревьями стояло искусство, столь прекрасно разбирающееся в нас, что всегда недоумеваешь, из каких неисторических миров принесло оно свою способность видеть историю в силуэте. Оно стояло за деревьями, страшно похожее на жизнь, и терпелось в...

© 2000- NIV