Cлово "ТЬМА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ТЬМУ, ТЬМЫ, ТЬМЕ, ТЬМОЮ

1. Волны
Входимость: 6.
2. Спекторский
Входимость: 5.
3. Соломин Владимир: Собеседник сердца (этюды о Пастернаке)
Входимость: 4.
4. Студенты
Входимость: 3.
5. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава шестая
Входимость: 3.
6. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 13)
Входимость: 3.
7. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 2.
8. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 10)
Входимость: 2.
9. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXVI. Чистополь
Входимость: 2.
10. Зарево
Входимость: 2.
11. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 5, страница 3)
Входимость: 2.
12. Халина Татьяна: Пастернак Борис Леонидович
Входимость: 2.
13. Москва в декабре
Входимость: 2.
14. Лейтенант Шмидт
Входимость: 2.
15. Борис Пастернак. Охранная грамота (часть 2)
Входимость: 2.
16. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XII. 1923—1928. "Высокая болезнь". Хроника мутного времени
Входимость: 2.
17. Высокая болезнь
Входимость: 2.
18. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXII. Зинаида Николаевна
Входимость: 1.
19. Драматические отрывки
Входимость: 1.
20. Художник
Входимость: 1.
21. * * * (Кругом семенящейся ватой)
Входимость: 1.
22. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Исайя Берлин
Входимость: 1.
23. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 5)
Входимость: 1.
24. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Тамара Иванова
Входимость: 1.
25. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 9)
Входимость: 1.
26. Город ("Зима, на кухне пенье петьки")
Входимость: 1.
27. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Эдуард Бабаев
Входимость: 1.
28. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава третья
Входимость: 1.
29. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 17)
Входимость: 1.
30. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXIII. "Второе рождение"
Входимость: 1.
31. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Елена Берковская
Входимость: 1.
32. Борис Пастернак на Урале (отрывок из книги: Борис Пастернак - участь и предназначение )
Входимость: 1.
33. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XIV. 1923—1925
Входимость: 1.
34. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 1, часть 6)
Входимость: 1.
35. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 3)
Входимость: 1.
36. 1917 - 1942
Входимость: 1.
37. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава IX. "Сестра моя жизнь"
Входимость: 1.
38. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 4, страница 3)
Входимость: 1.
39. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXX. Переделкино
Входимость: 1.
40. После перерыва
Входимость: 1.
41. Гаспаров М. Л., Поливанов К. М.: Борис Пастернак с лета 1913 до лета 1914: год самоопределения
Входимость: 1.
42. Болезнь
Входимость: 1.
43. Я их мог позабыть
Входимость: 1.
44. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 12)
Входимость: 1.
45. Цветаева М.: Владимир Маяковский и Борис Пастернак
Входимость: 1.
46. Борис Пастернак. Доктор Живаго. (книга 2, часть 14)
Входимость: 1.
47. Мельницы
Входимость: 1.
48. Быков Дмитрий Львович: Борис Пастернак. ЖЗЛ. Глава XXXV. В это время
Входимость: 1.
49. Она
Входимость: 1.
50. * * * (Любимая - жуть! Когда любит поэт)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Волны
Входимость: 6. Размер: 10кб.
Часть текста: Займет по первенству куплет За сверхъестественную зрячесть Огромный берег кобулет. Обнявший, как поэт в работе, Что в жизни порознь видно двум, Одним концом ночное поти, Другим светающий батум. Умеющий, так он всевидящ, Унять, как временную блажь, Любое, с чем к нему не выйдешь: Огромный восьмиверстный пляж. Огромный пляж из голых галек На все глядящий без пелен И зоркий, как глазной хрусталик, Незастекленный небосклон. Мне хочется домой, в огромность Квартиры, наводящей грусть. Войду, сниму пальто, опомнюсь, Огнями улиц озарюсь. Перегородок тонкоребрость Пройду насквозь, пройду, как свет. Пройду, как образ входит в образ И как предмет сечет предмет. Пускай пожизненность задачи, Bрастающей в заветы дней, Зовется жизнию сидячей, И по такой, грущу по ней. Опять знакомостью напева Пахнут деревья и дома. Опять направо и налево Пойдет хозяйничать зима. Опять к обеду на прогулке Наступит темень, просто страсть. Опять научит переулки Охулки на руки не класть. Опять повалят с неба взятки, Опять укроет к утру вихрь Осин подследственных десятки Сукном сугробов снеговых. Опять опавшей сердца мышцей Услышу и вложу в слова, Как ты ползешь и как дымишься. Bстаешь и строишься, москва. И я приму тебя, как упряжь, Тех ради будущих безумств, Что ты, как стих, меня зазубришь, Как быль, запомнишь наизусть. Здесь будет облик гор в покое. Обман безмолвья, гул во рву; Их тишь; стесненное, крутое Волненье первых рандеву. Светало. За владикавказом Чернело что-то. Тяжело Шли тучи. Рассвело не разом. Светало, но не рассвело. Верст за шесть чувствовалась тяжесть Обвившей выси темноты, Хоть некоторые, куражась, Старались скинуть хомуты. Каким-то сном несло оттуда. Как в печку вмазанный казан, Горшком отравленного блюда Внутри дымился...
2. Спекторский
Входимость: 5. Размер: 45кб.
Часть текста: покой Не посещался шумом дальних улиц. Лишь ближней, с перевязанной щекой Мелькал в дверях рабочий ридикюлец. Обычно ей бывало не до ляс С библиотекаршей наркоминдела. Набегавшись, она во всякий час Неслась в снежинках за угол по делу. Их колыхало, и сквозь флер невзгод, Косясь на комья светло-серой грусти, Знакомился я с новостями мод И узнавал о конраде и прусте. Вот в этих-то журналах, стороной И стал встречаться я как бы в тумане Со славою марии ильиной, Снискавшей нам всемирное вниманье. Она была в чести и на виду, Но указанья шли из страшной дали И отсылали к старому труду, Которого уже не обсуждали. Скорей всего то был большой убор Тем более дремучей, чем скупее Показанной читателю в упор Таинственной какой-то эпопеи, Где, верно, все, что было слез и снов, И до крови кроил наш век закройщик, Простерлось красотой без катастроф И стало правдой сроков без отсрочки. Все как один, всяк за десятерых Хвалили стиль и новизну метафор, И с островами спорил материк, Английский ли она иль русский автор. Но я не ведал, что проистечет Из этих внеслужебных интересов. На рождестве я получил расчет, Пути к дальнейшим розыскам отрезав. Тогда в...
3. Соломин Владимир: Собеседник сердца (этюды о Пастернаке)
Входимость: 4. Размер: 113кб.
Часть текста: о Борисе Пастернаке, за которые — в согласии с труд­ными пятидесятыми-шестидесятыми — был жестоко бит местной номенклатурой. Человек широких интересов, серьезно занимавшийся филосо­фией, семиотикой, герменевтикой, структурализмом, меломан, книгочей, был он фантастическим любителем поэзии, много знал и охотно делился своими знаниями с другими. В годы, когда имена Цветаевой, Ахмато­вой, Мандельштама, Пастернака были под негласным запретом, Вла­димир Георгиевич тщательно собирал, переписывал от руки и перепеча­тывал фактически нелегальные тексты. Будучи человеком совершенно не­карьерным, он так и не защитил диссертации, хотя материалов у него хватило бы на несколько серьезных исследовательских работ. В ходе своих занятий творчеством Бориса Пастернака он переписывался со многими выдающимися учеными и знатоками российской поэзии, среди них были Л. Гинзбург. А. Синявский, Л. Озеров и другие. Все они отнеслись к исследованиям В. Соломина более чем благосклонно. После кончины Владимира Георгиевича его литературным наследием занялся его сын, которому удалось опубликовать некоторые работы в центральных изданиях. Энтузиаст, как и отец, Виктор Владимирович привел в порядок бумаги В. Соломина, сохраненные вдовой исследователя Марией Соломиной, и подготовил к печати...
4. Студенты
Входимость: 3. Размер: 4кб.
Часть текста: Бауман! Траурным маршем Ряды колыхавшее имя! Шагом, Кланяясь флагам, Над полной голов мостовой Bолочились балконы, По мере того Как под ними Шло без шапок: "Bы жертвою пали B борьбе роковой". С высоты одного, Обеспамятев, Бросился сольный Женский альт. Подхватили. Когда же и он отрыдал, Смолкло все. Стало слышно, Как колет мороз колокольни. Вихри сахарной пыли, Свистя, Пронеслись по рядам. Хоры стихли вдали. Залохматилась тьма. Подворотни Скрыли хлопья. Одернув Передники на животе, К моховой от охотного Двинулась черная сотня, Соревнуя студенчеству В первенстве и правоте. Где-то долг отдавался последний, И он уже воздан. Молкнет карканье в парке, И прах на ваганькове - Нем. На погостной траве Начинают хозяйничать Звезды. Небо дремлет, Зарывшись В серебряный лес хризантем. Тьма. Плутанье без плана, И вдруг, Как в пролете чулана, Угол улицы - в желтом ожоге. На площади свет! Вьюга лошадью пляшет буланой, И в шапке улана Пляшут книжные лавки, Манеж И университет. Ходит, бьется безлюдье, Бросая бессонный околыш К кровле книжной торговли. Но только В тулью из огня Входят люди, она Оглашается залпами - "Сволочь!" Замешательство. Крики: "Засада! Назад!" Беготня. Ворота на запоре. Ломай! Подаются. Пролеты, Входы, вешалки, своды. "Позвольте. Сойдите с пути!" Ниши, лестницы, хоры, Шинели, пробирки, кислоты. "Тише, тише, Кладите. Без пульса. Готов отойти". Двери врозь. Вздох в упор Купороса и масляной краски. Кольты прочь, Польта на пол, К шкапам, засуча рукава. Эхом в ночь: "Третий курс! В...
5. Вильмонт Н.: О Борисе Пастернаке. Глава шестая
Входимость: 3. Размер: 86кб.
Часть текста: 1901 года, в самый день огласки отлучения Льва Толстого от православной церкви. Два первых концерта Нейгауза были почти целиком посвящены Скрябину, кумиру тогдашней московской молодежи. На первом сонатном вечере пианист, в до­полнение к обширной и труднейшей программе, много играл Шопена, среди прочего его чудесную фантазию f-moll, опус 49, а также — с почти оркестровой полно­звучностью — скрябинский ноктюрн для левой руки, держась правой за кант рояля. Успех был полный и беспримерный. Такого Скрябина Москва еще не слыхала. Второй вечер прошел под знаком какого-то безумия, охватившего и публику и концертанта. Нейгауз на бис повторил 3-ю и 5-ю сонаты, сыгранные им на первом концерте, —всего семь из десяти возможных. И вдруг, в ответ на восторженный рев слушателей, прозвучала ни­кому неведомая мелодия — прелюд собственного сочи­нения концертанта, мне и публике показавшийся пре­лестным. Я был счастлив и глубоко взволнован всем услышан­ным, что не могло на мне не отразиться. И потому давнишний мой приятель и некогда товарищ по гимназии, ныне давно покойный композитор, «презрительный эстет», ставивший себе в особую заслугу стоическую не­возмутимость, мне сказал, иронически раздув округлые щеки: — Подкатите пролетку к артистическому подъезду и впрягитесь в нее в помощь истеричкам обоего пола. Но он тут же был посрамлен. Из артистической...

© 2000- NIV