Cлово "PARIS"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Иванов Вячеслав: К истории поэтики Пастернака футуристического периода
Входимость: 9.
2. Борис Пастернак и власть. 1956–1960 гг. Вступительная статья В. Ю. Афиани
Входимость: 3.
3. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 1.
4. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 2)
Входимость: 1.
5. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Валентин Берестов
Входимость: 1.
6. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 6, страница 2)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Иванов Вячеслав: К истории поэтики Пастернака футуристического периода
Входимость: 9. Размер: 61кб.
Часть текста: сообщение, предметом которого является происхождение и интертекстуальные связи поэтики короткого периода, во время которого можно говорить о принадлежности или примыкании молодого Пастернака к футуризму[1]. Этому предшествовал еще меньший отрезок времени, который позднее в «Охранной грамоте» Пастернак охарактеризует как свое вхождение в «эпигонскую» группу, представлявшую по его словам «влеченье без огня и дара» (V, 213)[2] . «Близнец в тучах», заслуживающий названия «предфутуристического»[3] сборника, но в основном следующий принципам поэзии поздних символистов и особенно Анненского[4], писался в то время, когда Пастернак еще был участником объединения «Лирика», возглавлявшегося и поддерживавшегося Юлианом Анисимовым[5]. Едва ли к последнему приложимо полностью замечание о недаровитости эпигонов: напомню, что к стихотворению Анисимова “Cура” восходит первая половина начальной строки блоковского «На небе - празелень»; хотя Блок и назвал анисимовские стихи «очень бледными», но именно это поэтическое применение названия иконописной краски, содержавшееся в анисимовском стихотворном сборнике «Обитель», перед тем- в 1913г. - посланном ему автором с почтительной надписью, Блок невольно запомнил и использовал во втором стихотворении цикла «Кармен» в следующем 1914г.[6]. Позже Пастернак, не смягчая своего приговора по поводу дилетантства Анисимова, в своем первом опыте мемуаров хвалит его переводы, а во втором...
2. Борис Пастернак и власть. 1956–1960 гг. Вступительная статья В. Ю. Афиани
Входимость: 3. Размер: 33кб.
Часть текста: Перипетии истории издания романа и кампания травли его автора, развернувшейся после решения членов Шведской академии, сами достойны пера романиста. Эти события освещалась в воспоминаниях, литературоведческих трудах, в публикациях документов из личных архивов. Многие годы под спудом лежали официальные документы «крестового похода» против поэта. Не зная содержания этих документов, о многом, что происходило за кулисами власти, можно было только догадываться. Решения о судьбе Пастернака принимались в ЦК КПСС, здесь против него разрабатывались политические и идеологические акции. Хрущев, Брежнев, Суслов, Фурцева и другие властители лично знакомились с прошлым поэта, его отношениями с людьми, по перехваченным обрывкам высказываний, выдержкам из писем и произведений принимали решения, выносили не подлежащие обжалованию приговоры. Активнейшую, а в определенном смысле и решающую роль во всей этой истории играли советские спецслужбы. Эпоха, с легкой руки Ильи Эренбурга получившая название «оттепели», обернулась «заморозками». Оказалось, что нужно не так много, чтобы в ее разгар на человека, опубликовавшего художественное произведение за границей и тем нарушившего неписаное «идеологическое табу», обрушилась вся мощь государства. Об этом свидетельствуют документы Президиума (Политбюро) и Секретариата ЦК КПСС, аппарата ЦК КПСС и документы, присланные на Старую площадь из КГБ, Генеральной прокуратуры, МИД, Главлита, из Союза писателей СССР. Эти документы читали, на них оставили свои резолюции и пометы высшие руководители страны. 2   ***  В июне 1945 г. Пастернак писал: «Я почувствовал, что только мириться с административной росписью осужденного я больше не в состоянии и что сверх покорности (пусть и в смехотворно малых размерах) надо делать что-то дорогое и свое, и в более рискованной, чем бывало, степени попробовать выйти к...
3. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Лидия Чуковская
Входимость: 1. Размер: 135кб.
Часть текста: шофера и меня, будто впервые в жизни увидал автомо­биль, таксиста и женщину. Гудя, объяснил. Потом бурно: «Вы, наверное, Лидия Корнеевна?» — «Да», — сказала я. Поблагода­рив, я велела шоферу ехать и только тогда, когда мы уже снова пересекли шоссе, догадалась: «Это был Пастернак! Явление при­роды, первобытность». 28/XL 46. В 2, как условились, меня принял Симонов. Снача­ла дал список поэтов, у которых надо добыть стихи не позже 15 де­кабря — по три от каждого — лирические и «без барабанного боя». — Я хочу сделать подборку: «в защиту лирики». В конце кон­цов двадцать поэтов вряд ли обругают, а если обругают, то редак­тора — что ж, пусть... Потом дал мне папку: — Сядьте в уголке и разберитесь в этих стихах — я уж совсем запутался. Я села в углу, за шкафами, где корректоры. Стала разбирать­ся. Отобрала кое-что получше. <...> 6/XIL 46. Пришла домой...
4. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография (глава 2, страница 2)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
Часть текста: Васильевич Высоцкий был заметной фигурой. Семья была богатая, с многочисленными столь же состоятельными родственниками и широким кругом знакомых, имена которых пользовались известностью в деловом мире. В особняке Высоцких в Чудовском переулке (ныне улица Стопани) в наше время был расположен Центральный дом пионеров. Д. Высоцкий придерживался прогрессивных взглядов, покровительствовал искусствам, коллекционировал русскую живопись. Леонид Пастернак импонировал ему не только как художник, но и как человек, на вкус, мнение и совет которого можно было положиться. Старшие дочери Высоцкого Ида и Лена какое-то время брали у него уроки рисования. В доме устраивались артистические вечера для молодежи. Борис часто бывал там, с детства дружил с Идой Высоцкой. Ей запомнилось, что однажды она была приглашена вместе с ним на вечеринку, где был, в частности, его одноклассник по гимназии Жорж Курлов, "светский болван", как она его назвала, который прекрасно танцевал. Она связывала этот вечер с главой "Елка у Свентицких" романа "Доктор Живаго", оговариваясь при этом, что на той вечеринке заведомо никто ни в кого не стрелял 11 . Весной и в начале лета 1910 года Пастернак писал многословные, перенасыщенные подробностями прозаические наброски, в которых рассказывалось о молодом композиторе Дмитрии Шестокрылове. В одном отрывке со странным заглавием "Мышь" вслед за описанием зимнего города читаем: "Но для Шестокрылова зима наступила, сорвалась в свои глубины лишь тогда, когда он распорол первую мандаринку на своем уединенном подоконнике. Он обнял полной горстью, стонущей горстью пианиста, несколько клочков этой кожицы с желёзками взволнованности и с закрытыми глазами стал вдыхать, медленно, почти сопротивляясь, с таким чувством, как будто этот запах - какой-то громадный, богатый, фантастический надел, что-то неисчерпаемое. Он только вдыхал и не заключал от этого неизреченного преддверия к воспоминаниям, потому что этот путь был знаком ему наизусть; он знал, что эта зимняя...
5. Борис Пастернак в воспоминаниях современников. Валентин Берестов
Входимость: 1. Размер: 21кб.
Часть текста: Я прочел ее в эвакуации, в Ташкен­те. Она возвращала меня не только в мирное детство, но и в ка­кую-то небывало прекрасную эпоху. В более ранних и сложных книгах поэта я как-то особенно выделял строки про детство, про то, как «вечером переставала двигаться жемчужных луж и речек акварель, и у дверей показывались выходцы из первых игр и первых букварей»2, и про то, «что делать страшной красо­те присевшей на скамью сирени, когда и впрямь не красть де­тей», и про то, как «плыл плач Комариный, Ползли Мураши, Волчцы по Чулкам Торчали», и мне казалось, будто мы с папой опять возвращаемся с Оки, с рыбалки, и нет ни войны, ни раз­луки. Я и шел на вечер Пастернака за радостью, полагая, что ее у поэта в эти прекрасные дни найдется для меня сверх меры. А теперь слово семнадцатилетнему человеку сороковых годов. Итак, 13 мая 1945 года. «... Пастернак возник неожиданно: — Корней Иванович! Корней Иванович! — и увидев меня: — Я отождествил вас с кем-то тоже подымавшимся к Ивановым. Но мы когда-нибудь будем знакомы!» — Здравствуйте, товарищи! С победой, товарищи! Нам при­дется совершить окольный путь. Я хочу провести себя и слушате­лей через это испытание... Я прочту из «Девятьсот пятого года», из «Спекторского», из самых-самых ранних стихов, из «Второго рождения» и «Земного простора»... И стал читать. Я не ожидал такого чтения: и жесты, и...

© 2000- NIV