• Наши партнеры:
    Meb-biz.ru - Офисное кресло
    Elitakva7.ru - http://elitakva7.ru/dushevye-kabiny/germaniya-rossiya/
  • Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Биография

    Глава 1: 1 2 3 4 5
    Глава 2: 1 2 3 4 5
    Глава 3: 1 2 3 4 5
    Глава 4: 1 2 3 4 5
    Глава 5: 1 2 3 4 5
    Глава 6: 1 2 3 4 5
    Глава 7: 1 2 3 4 5
    Глава 8: 1 2 3 4 5
    Глава 9: 1 2 3 4 5

    Эта книга - первая биография Бориса Пастернака (1890-1960), написанная его сыном Е. Б. Пастернаком на основе богатейшего архивного материала - документов, писем, воспоминаний современников. Она раскрывает перед читателем не только обстоятельства жизни поэта, но и показывает творческую историю создания его произведений.

    ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

    Биография творческой личности по необходимости должна быть сводным комментарием к ее работам. Тем более это относится к биографии писателя.

    Исключение могли бы составить его ранние годы: детство, отрочество и юность. Но, подобно величайшим из своих предшественников, Борис Пастернак отдал именно этому периоду жизни огромную творческую дань.

    В "Охранной грамоте" 1931 года и очерке "Люди и положения" 1957 года создан единый и не вызывающий сомнения пластический образ его становления и роста, того, как он пришел к художественной самостоятельности, иными словами - добился победы в своем призвании и бесспорного места в истории своего поколения.

    Таким образом отчет о формировании тоже становится примечанием к написанному им самим о том, как в его "отдельном случае жизнь переходила в художественное претворение, как оно рождалось из судьбы и опыта".

    Взяв на себя вспомогательную задачу уточнения места и времени событий, сопоставления художественных текстов, воспоминаний и документов, биографическое исследование открывает неожиданные перспективы. Пластически законченные картины и мысли художника в хронологическом порядке и в историческом обрамлении увиденных и пережитых событий приобретают дополнительную выпуклость и цельность. То, что казалось сложным, - уясняется, неясное и на первый взгляд произвольное получает нравственно-историческую мотивировку.

    В насыщенные историческими событиями годы жизни Бориса Пастернака, как никогда раньше, изменились сами условия существования людей. Полосу военных и революционных потрясений он встретил сложившимся человеком двадцати четырех лет с определенным литературным и более длительным художественным и философским опытом, полученным в условиях России мирного времени, о котором писал:


    Я жил в те дни, когда на плоской
    Земле прощали старикам,
    Заря мирволила подросткам
    И вечер к славе подстрекал.
    
    Когда, нацелившись на взрослых
    Сквозь дым крупы, как сквозь вуаль,
    Уже рябили ружья в козлах
    И крепла крупповская сталь.
    

    Художественные, по преимуществу лирические и философские задачи этого времени коснулись его ближе, чем многих из его сверстников. Он родился и вырос в семье профессиональных художников, материально не обеспеченных, вынужденных работать и преподавать не покладая рук. Разношерстная, яркая жизнь московских домов, садов и улиц со всех сторон обступала этот тесный трудолюбивый артистический круг и была непременным условием, средой и участником его деятельности, в частности художественной.

    Пастернак видел в детстве Льва Толстого, Левитана, Серова, Врубеля, А. Н. Скрябина, Рильке, Поленова, К. Коровина, В. О. Ключевского и многих других значительных людей своего времени. Их существование было, с одной стороны, семейной повседневностью, с другой - масштабом и мерой оценки собственной будущности.

    Все это обязывает подробно рассказать о семье и среде, сложившей и воспитавшей Бориса Пастернака в его ранние долитературные годы.

    Пастернак избегал публичных автобиографических высказываний. Первое заявление такого рода для печати он написал в 1922 году. Треть короткой заметки занимает признание:

    "Я родился в Москве, 29-го января ст. стиля 1890 года. Многим, если не всем, обязан отцу, академику живописи Леониду Осиповичу Пастернаку, и матери, превосходной пианистке". Далее следует перечень оконченных учебных заведений и написанных к тому времени книг.

    "...Так начал свою книгу "Наедине с собой" Марк Аврелий, - отозвалась Марина Цветаева, прочтя эту заметку среди прочих в справочнике "Писатели. Автобиографии и портреты современных русских прозаиков". (М., 1926). - В наше время (которое ненавижу), когда каждый птенец, выпавший из гнезда, считает себя слетевшим с неба, такое признание в полном смысле слова неслыханно. Величие никогда не приписывает себе своего возникновения, и это без сомнения правильно. Земной ли отец или небесный, дело в признании своего сыновства"1.

    Времени и обстоятельствам становления Пастернака-художника посвящена значительная часть этой книги. Мы стремились собрать разрозненные факты, рисующие это время, теперь бесконечно далекое.


    Повесть наших отцов,
    Точно повесть
    Из века Стюартов,
    Отдаленней, чем Пушкин,
    
    И видится
    Точно во сне.
    

    Детали, взятые из самых разных источников, помогают воссоздать воздух и обстановку той эпохи, участником и летописцем которой стал Борис Пастернак.

    Первое издание этой книги вышло в свет к празднованию столетия со дня рождения Бориса Пастернака в 1990 году. На титульном листе стоит 1989. Она пролежала в издательстве три года, писалась с 1984 по 1986. Это было темное время, остановившееся в своем движении и непроглядности, когда терялась надежда от тщетных усилий различить какой-нибудь просвет впереди. После выматывающего четырехлетнего судебного процесса с Союзом писателей по поводу дома в Переделкине и полной невозможности доказать, что имя Бориса Пастернака принадлежит будущему и надо сохранить его дачу как святыню, как музей, открытый для публики уже четверть века, мы были безжалостно выселены из нее судебным исполнителем и литфондовскими самосвалами.

    Выселение ознаменовало собой конец большого периода, связанного с Переделкиным. Постепенно мрак безнадежности и поражения сменился пониманием того, что время и силы, освободившиеся от поездок на суд в Видное, от бесчисленных писем в защиту дома и вождения групповых экскурсий в Переделкине, число которых в последние годы возрастало изо дня в день, мы должны теперь употребить на писание биографии Бориса Пастернака, в которую войдут все собранные нами за 25 лет материалы. Книга получила название "Материалы для биографии", что позволяло убедить издателей в том, что автор не замахивается ни на какие идеологические концепции и занимается только документами. Договор с "Советским писателем" нам помогла заключить недавно скончавшаяся неутомимая подвижница и воительница Маэль Исаевна Фейнберг. Ей удалось также получить положительные издательские рецензии на сделанную работу в то время, когда о "Докторе Живаго" еще нельзя было упоминать, а первый секретарь Союза писателей Г. Марков открыто заявлял, что этот антисоветский роман никогда не будет издан в нашей стране.

    Главы, посвященные событиям последних лет жизни Пастернака, были написаны сначала почти конспективно, - нужно было понять, как в принципе отнесется издательство к правдивому их изложению, лишенному конъюнктурных соображений и дающему только фактографически точную биографическую канву.

    После апробации рецензентов, одним из которых был академик Д. С. Лихачев, эти главы были срочно дополнены и расширены, но сделать это с той же подробностью, как написаны предыдущие, не давали ни сроки, ни договорной объем книги, ни недостаточное знание материалов, доступ к которым стал возможен только в самое последнее время. Это главным образом касается заграничной переписки Пастернака с издателями и переводчиками романа и документов из архива ЦК.

    В своей работе над биографией в первую очередь мы опирались на бумаги семейного архива, хранящиеся в Москве и Оксфорде, стремясь расширить возможность их научного использования2. Вышедшие за границей большие биографические исследования основываются на опубликованном материале и мемуарах, которые касаются в основном последнего периода жизни Пастернака и нуждаются в серьезной фактографической коррекции.

    Ставя своей целью выявление в стихах и прозе Пастернака автобиографических моментов, мы затрагивали некоторые аспекты анализа и трактовки его произведений, всегда построенных на глубоко пережитых событиях реальной биографии и душевного мира. Таким образом жизненный подтекст романа "Доктор Живаго", вобравший в себя богатый опыт прожитого, можно найти в разных главах книги, соотнесенный с действительно бывшими обстоятельствами жизни Пастернака. Они дополняют краткий обзор романа, данный в специально посвященной ему главе.

    В новом издании книги глава о "Докторе Живаго" сильно расширена, уточнена в деталях история его создания, подробно расписаны события, связанные с его публикацией за границей и грубого давления на автора, которое вылилось в политический скандал после присуждения ему в 1958 году Нобелевской премии по литературе.

    Кроме того был проверен текст всех глав книги, учтены опубликованные и найденные с тех пор материалы и те сведения, о которых раньше нельзя было упоминать.

    При подготовке этой книги, растянувшейся на десятилетия, я широко пользовался поддержкой и помощью многих друзей моего отца, знавших его в разные годы жизни, большинства которых уже нет на свете. В ней я хотел искупить хоть в малой части свой неоплатный долг перед их памятью. Драгоценная помощь в сборе материалов оказана мне и теми, кто из любви к его творчеству бескорыстно и самоотверженно занимался в те темные годы сбором сведений, упоминаний и копированием документов, относящихся к его биографии. Их список состоит из нескольких десятков имен, и свою благодарность им я приношу на этих страницах. Эту книгу мы готовили и писали вдвоем с женой Еленой Владимировной Пастернак, особенной тяжестью легло на нее время моей болезни, совпавшее с писанием последних глав. Ею же выполнена основная работа по исправлению и дополнению текста ко второму изданию. Без ее деятельной помощи и беззаветной любви этой книги не было бы на свете.

    Евгений Пастернак 23 сентября 1996
    ГЛАВА I
    ДЕТСКИЕ ГОДЫ
    1890-1902

    1

    Родители Бориса Пастернака Леонид Осипович Пастернак и Розалия Исидоровна Кауфман поженились в Москве 14 февраля 1889 года. Через несколько дней после свадьбы они поехали в Петербург к жюри (19 февраля) и открытию Передвижной выставки, на которой экспонировались "Вести с родины", уже купленные Третьяковым.

    Оба в письмах часто упоминают эту поездку, прогулки по городу, Эрмитажу, музеям и выставкам. У них были знакомые среди петербургских художников, музыкантов, учащихся академии и консерватории. Поездка была недолгой. Надо было возвращаться в Одессу, чтобы окончить учебный год в музыкальных классах Одесского отделения Императорского русского музыкального общества, где Розалия Исидоровна в свои 22 года была профессором.

    До экзаменов ей пришлось 25 марта играть в концерте, посвященном памяти скончавшегося 15 февраля Карла Юльевича Давыдова, знаменитого виолончелиста, композитора и дирижера. За восемь лет до этого, в 1881 году, он, будучи директором Петербургской консерватории, дирижировал оркестром, когда она играла. Присутствовал инициатор ее поездки в Петербург Антон Рубинштейн. "Когда она кончила, он поднял девочку над оркестром на руки и, расцеловав, обратился к залу (была репетиция, слушали музыканты) со словами: "Вот как это надо играть", - писал Борис Пастернак Марине Цветаевой 20 апреля 1926 года.

    23 апреля 1889 года Розалия Исидоровна приняла последний экзамен у своего класса и ушла со службы.

    С наступлением теплой погоды молодые уехали из Одессы, где они жили в доме 31 по Мещанской улице, - в курортный пансион приморского поселка Шабо. Леонид Пастернак мечтал о Париже, поездке на Всемирную выставку. Оставив жену в пансионе, он на месяц (с 11 июля по 7 августа) поехал туда. После его возвращения стали собираться в Москву.

    2

    У Москвы "Первопрестольной" в те годы было установившееся название - "большая деревня". Растущий деятельный город воспринимался как естественный центр страны, значительно менее подчиненный идеям и прихотям государственности, чем Петербург. Москва была многообразна, с различным укладом своих частей, околотков и слобод. В восьмидесятые годы город в очередной раз стал перераспределяться, строиться, пополняться ремесленным и рабочим людом.

    Квартиру сняли на границе состоятельной части и ямских слобод, где цены были не так высоки, у Старых Триумфальных ворот (теперь площадь Маяковского). Дом Веденеева, при котором был большой двор и столярные мастерские, и теперь стоит между Второй Тверской-Ямской, Оружейным переулком и Третьей Тверской-Ямской. Квартира N 3 состояла из шести небольших комнат, плохо приспособленных для того, чтобы какая-либо из них могла служить мастерской художника. Это создавало впечатление тесноты всей квартиры, которое осталось в записях Леонида Пастернака. Платили за нее по 50 рублей в месяц. Поначалу это не пугало, так как были деньги от продажи картины и рисунков Третьякову и накопленные Розалией Исидоровной из профессорского жалованья.

    Занялись обзаведением, со вкусом покупали недорогую (дубовую и ореховую) прочную мебель. Она фигурирует в сотнях рисунков Леонида Пастернака и сохранилась до сих пор в шести семьях, которые в тридцатые годы жили в уплотненной коммунальной квартире Пастернаков на Волхонке.

    Родственной и деловой опорой был двоюродный брат Леонида Карл Евгеньевич Пастернак, который в юности из подмастерий часовщика достиг положения самостоятельного и состоятельного человека.

    В 1890 году Карл Пастернак ведал Обществом призрения, воспитания и обучения слепых детей и Обществом помощи бедным учащимся средних учебных заведений. Он ежевечерне вел деловой прием в большом приюте для слепых детей и подростков на Второй Мещанской. Леонид Пастернак рисовал с натуры лица с характерной трагической, углубленной сосредоточенностью. Появился замысел композиции "Молитва слепых детей", в которой сочетались эффекты дневного и вечернего света, выражение лиц слепых учащихся и зрячих воспитательниц. После многочисленных эскизов, зимой была написана картина с намерением послать ее на Передвижную выставку.

    Возобновились рисовальные вечера у Поленовых и пошли регулярно, дважды в месяц. Первый из сохраненных рисунков пером, в господствовавшей на этих вечерах манере, датирован 4 октября 1889 года. Серов, Архипов, Левитан, С. Иванов и Пастернак находили здесь поддержку и одобрение. В декабре Надежда Васильевна

    Поленова запиской вызвала Пастернака, чтобы познакомить его с Николаем Николаевичем Ге.

    3

    1890 год начался приездом А. Г. Рубинштейна. 6 января он дал два концерта, к которым отнесся с особой торжественностью: "Я рад, что осуществил свое намерение и дал свой последний концерт именно в Москве, где я давал свой первый концерт", - писал Антон Григорьевич. По воспоминаниям, он приходил к Пастернакам и слушал Розалию Исидоровну. Осталось несколько набросков, сделанных Леонидом Пастернаком в эту последнюю встречу, на которых он сидит в кресле, укрывшись пледом, и слушает, погруженный в сумерки и табачный дым.

    29 января по старому, 10 февраля по новому стилю, в 12 часов ночи Розалия Исидоровна родила сына, которого назвали Борисом. Мальчику взяли кормилицу Машу, молодую женщину южного типа с крупным волевым подбородком.

    В этот раз Леонид Пастернак не поехал в Петербург. Интересы московских художников защищал Нестеров. Получив письмо с известием о рождении мальчика и вопросами о ходе дел, он ответил:

    "Поздравляю Вас и радуюсь сердечно Вашему счастью, многоуважаемый Леонид Осипович. Передайте от меня пожелание здоровья Вашей супруге, оно нужно теперь более, чем когда-либо. Вы просите известить Вас о положении дела: Ваша картина получена и поставлена мной, как и все вещи москвичей, на лучшие места...

    Выслушайте теперь то, что есть налицо: Архипов, Левитан и Светославский (москвичи) пройдут безусловно. Серов, Вы и я имеют жестоких противников, и положение в виду этого совершенно неопределенное.

    Вас обвиняют в недоделках и непродуманности. Серова в незнании рисунка и гастрономии. Меня во всех возможных нелепостях.

    Остальные, думаю, пройдут более или менее благополучно. В общем, москвичи молодцы. Из питерских хороши Афанасьев, Чугунова. И еще кое-кто...

    Во вторник Вы узнаете результаты. Если хороши у вас нервы, то приезжайте.

    Жму Вашу руку М. Нестеров.

    P. S. Все молодое и даровитое в восторге от Вашей вещи".

    6 февраля 90. Спб.

    "Дорогой Леонид Осипович, на мою долю выпала тяжелая необходимость сообщить Вам о судьбе Вашей картины. Она забракована. Считаю лишним писать Вам слова утешения, быть может Вы найдете его в сознании Вашего дарования и в необъяснимом и странном отношении к вам "Товарищества". Видите ли, "Товарищество" считает себя призванным Вам указать истину и спасти от заблуждений, находя Вашу картину недодуманной и неоконченной. Желаю, чтобы в подобном действии была хотя честная правда, а не что-либо другое...

    Я до жюри имел недобрые вести, но не допускал, что они могут быть реализованы. В завершение всего того, что сказал, могу лишь крепко пожать Вашу руку и пожелать быть бодрым...

    Серов при баллотировке имеет 4 голоса против, я - 3 из 14.

    Поклонитесь от меня Вашей уважаемой супруге.

    Уважающий вас искренне М. Нестеров".

    Поленовский кружок написал "Товариществу Передвижных выставок" коллективный протест.

    4

    В воспоминаниях младшего брата и сестер Бориса Пастернака о семье говорится, как о чем-то уже готовом, существующем к моменту их появления. Старший сын участвовал в ее создании. На свете много примеров того, что семья не возникает как целое даже с появлением детей. У Пастернаков она со всей определенностью создалась с рождением Бори, и в первые годы его младенчества. В его лице воплотилось новое призвание молодой матери, на которую он был похож, ее надежды.

    Спустя полстолетия первоначальные бессознательные ощущения преобразились у Пастернака в строки об отношении всякой матери к своему первенцу, как примечание к словам Богородицы:

    "И возрадовался дух мой о Бозе, Спасе моем", - "Так может сказать каждая женщина. Ее бог в ребенке. Матерям великих людей должно быть знакомо это ощущение. Но все решительно матери - матери великих людей, и не их вина, что жизнь потом обманывает их"3.

    Пристальное и трепетное внимание отовсюду окружало мальчика. От него ждали успехов и на него возлагали надежды. Это было нелегко, обостряло впечатлительность, взывало к совести и вызывало стремление к подвигу. Он изначально привык быть первым и остро переживал неудачи.

    Среди вариантов обложек и виньеток журнала "Артист", в котором сотрудничал Леонид Пастернак, нет-нет и проглянут глазки его маленького сына. Самым любимым жанровым мотивом становятся работы, объединенные названием "Материнство". Головка ребенка лежит на согнутой женской руке. Его кормят или на него смотрят с умилением. Кормилица, Розалия Исидоровна, ее младшая сестра Клара в кокошнике и сарафане. Пристальный глаз отца не смущал мальчика. Испугался он, когда в один из первых теплых весенних дней его вынесли во двор и на него был направлен ящик фотоаппарата с черным покрывалом, под которое прятался человек. Кормилица держала его на руках, поворачивая к круглому черному объективу, а тетя Клара, стоя рядом, наблюдала. Все были еще по-весеннему бледны и непривычны к открытому воздуху.

    Следующий раз Борю фотографировали в конце лета у той же стены веденеевского дома. На этот раз загорелый и поправившийся мальчик отнесся к событию с интересом и радостью.

    Выяснилось, что, как ни скромно они жили, живут они не по средствам. Постоянным, но далеко не достаточным заработком были уроки. Леонид Пастернак преподавал в частном Училище изящных искусств А. Гунста вместе с Исааком Левитаном. Учил в знакомых домах С. Шайкевича, В. Гаркави, писал заказные портреты. Розалия Исидоровна давала уроки музыки, аккомпанировала. Надо было использовать каждую возможность заработка. На лето остались в городе. Оно выдалось жарким. Рядом с домом было, по тем временам, шумно и душно. Вместе с семьей Карла Евгеньевича ездили на дачу к Протопоповым в Покровское-Стрешнево, к Шайкевичам в Петровско-Разумовское, на какой-то пикник в Кузьминки.

    Леонид Пастернак рисовал на улице рабочий люд, извозчиков, водовозов. Асфальтирование улиц было в новинку и диковинку. Цилиндрическая клепаная печь с котлом, горят длинные березовые поленья, дымящуюся черную массу разбрасывают совковыми лопатами и ровняют граблями. Рабочий с гладильным бруском в стеганом ватном наколеннике. Напряженные руки, характерные движения. Наброски использовались в тематически далеких работах, где требовались сходные позы, в первую очередь - в иллюстрациях.

    Петр Петрович Кончаловский затеял издавать по предварительной подписке в типографии братьев Кушнеревых иллюстрированное собрание сочинений Лермонтова к пятидесятилетию его гибели. У Поленовых с энтузиазмом встретили это начинание. Известный по своей работе в журнале "Артист", Пастернак стал художественным редактором. Помимо рисунков к тексту ему досталось делать бесчисленные виньетки, корректировать работу по воспроизведению. Клише готовили и в Москве и за границей. Были привлечены лучшие художники России. Пастернак уговорил Кончаловского пригласить приехавшего из Киева ославленного за декадентство и капризы Михаила Врубеля.


    1. назад Письмо к Л. О. Пастернаку 11 октября 1927. - Марина Цветаева. Неизданные письма. Париж, 1972. С. 252 (пер. с франц.).
    2. назад Сведения и материалы из этого архива даются без ссылок.
    3. назад Б. Пастернак. Доктор Живаго. Милан. 1957. С. 290.

    ...

    Глава 1: 1 2 3 4 5
    Глава 2: 1 2 3 4 5
    Глава 3: 1 2 3 4 5
    Глава 4: 1 2 3 4 5
    Глава 5: 1 2 3 4 5
    Глава 6: 1 2 3 4 5
    Глава 7: 1 2 3 4 5
    Глава 8: 1 2 3 4 5
    Глава 9: 1 2 3 4 5
    © 2000- NIV